Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Охрана, которая сопровождала эшелон до лагеря, на территорию лагеря не допускалась, так как все, что творилось в лагере смерти, держалось в строжайшей тайне, и тот, кто попал в лагерь, откуда уже не уходил. Во время разгрузки весь состав оцепляли вахманами, чтобы никто из прибывших не мог бежать. Когда выгрузка кончалась, подавалась команда: мужчинам направо на площадь, а женщинам с детьми налево в бараки. После этого всем приказывали раздеться догола, говоря, что все пойдут в баню. После этого все белье сносилось в одну кучу. В бараке, где раздевались женщины, было несколько парикмахеров-евреев, которые отрезали женщинам волосы, которые для чего-то отправляли в Германию. Перед этим всем говорили, что все деньги и ценные вещи взять с собою и сдать в кассу «для хранения». Люди, не зная, что их ожидает, верили этому, так как им говорили, что их везут на Украину, и сдавали ценные вещи. Во время раздевания СС-овец унтершарфюрер Сухомель торопил людей, говоря, что в бане вода остынет, при этом говоря, что мыло и полотенца выдадут в бане. Когда люди разделись, их группу в пять-шесть тысяч от раздевалок по коридору гнали к «бане». И если в момент раздевания вахманы, подгоняя людей, избивали их плетками, то в момент, когда гнали людей в «баню», начинались настоящие зверства. Вдоль проволочного коридора, ведущего к бане, стояли вахманы-украинцы с плетками в руках и беспощадно избивали женщин, детей и мужчин, проходивших мимо, и в этот момент над лагерем разносились беспрерывные крики и плач женщин и детей, которые, обезумев от страха и боли, сами бежали в «баню», не зная, что их там ждет. Больных и стариков, не могущих передвигаться, на носилках относили в «лазарет», который представлял из себя следующее: небольшое здание, огороженное колючей проволокой и замаскированное, так что снаружи не видно, что делается за заграждениями, над входом в здание была вывеска «лазарет». В «лазарете» находился СС-овец и чех Вахманов[734], который был одет в халат и на рукаве имел повязку с красным крестом. Возле дома была большая яма. Когда больного приносили в «лазарет», то его садили на кресло возле ямы, и СС-овец или Вахманов сзади стреляли в затылок больному, а затем труп сбрасывали в яму. Все это я видел сам, когда меня привезли в лагерь смерти. Кроме того, впоследствии работая на сортировке вещей, мне несколько раз приходилось бывать в «раздевалке» и «лазарете», так что все это происходило на моих глазах. Как происходило истребление людей в «бане» душегубке, я не видел, но, по рассказам еврея Гольберга Абрама, который работал на переноске трупов от «бани» к ямам и печам, а также по рассказам одного вахмана, который пускал газ в «баню», звали его Иван украинец, мне известно, что баня представляла из себя здание, посредине которого шел коридор, по обе стороны коридора были комнаты размерами примерно 5×5×2,5 метра, стены и пол цементированные. Сколько всего было камер, не знаю, но длина всего здания была метров 20–25. В потолке каждой камеры имелся металлический рожок, напоминающий душ. Пол камер поливался водой, чтоб у людей, попавших сюда, было впечатление, что они действительно попали в баню.