Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

До февраля 1941 года я проживал в местечке Блоня[725]. В начале 1941 г[ода] немцы всех евреев стали вывозить в Варшаву, где для них был отведен специальный район Варшавы, отгороженный и изолированный от остальной части города. 7 февраля 1941 года меня вместе с другими евреями м[естечка] Блоня привезли в Варшаву, где и поселили в районе, отведенном для евреев, который называли «гетто». Условия жизни в этом «гетто» были ужасные: работать заставляли очень много, а есть ничего не давали. Так, например, за целый день работы на фабрике немца Шульца давали всего 50 гр[аммов] хлеба. На фабрике делали обувь, одежду для войска. Среди евреев был ужасный голод, от чего ежедневно умирали десятки людей, и я ежедневно, идя на работу, видел около домов много трупов умерших от голода евреев. Днем трупы убирались. И это было ежедневно. Всего в Варшаве в «гетто» жило свыше 600 тысяч евреев из разных районов Польши. В конце июля месяца 1942 г[ода] нам объявили, что всех евреев будут переселять на Украину, где они будут иметь работу и хорошо жить. И после этого ежедневно из Варшавы стали вывозить евреев. Вывозили ежедневно по 10–15, а иногда и 20 тысяч человек. 4 августа 1942 г[ода] немецкие солдаты оцепили квартал, где жил я, и всем нам сказали, что сегодня нас повезут на Украину, при этом сказали, чтоб мы взяли с собой необходимые вещи, но весом не более 25 кг. После этого всех мужчин, женщин и детей повели к станции, где стали сажать в вагоны. В нашем эшелоне было около 40 вагонов, в каждый вагон загнали до 170 человек мужчин, женщин и детей. Ввиду такого большого количества людей в вагоне невозможно даже было сесть. Люди задыхались от недостатка воздуха и духоты. Из Варшавы мы выехали вечером и ехали всю ночь, и утром прибыли на станцию Треблинка. Во время пути выходить из вагонов не разрешали. Пить никому не давали, и на просьбу дать воды сопровождавшие эшелон вахманы требовали ценности, и люди для того, чтобы иметь глоток воды, не жалели ничего, отдавали деньги, золото и другие ценные вещи, что вахманы брали, но воды за это не давали. В Треблинку мы прибыли утром 5 августа 1942 года. Когда поезд вошел на территорию, огороженную кругом колючей проволокой высотою до 3-х метров, двери вагонов открыли и нам приказали выйти, причем на разгрузку дали всего 5 минут, как только мы вышли из вагонов, охрана, стоявшая около вагонов, стала избивать всех плетьми. Когда все вагоны были разгружены, один немец подал команду всем мужчинам отойти направо на площадку, а женщинам с детьми влево к баракам. Кругом нас стояла охрана «вахманы». После этого приказали всем ремесленникам-специалистам поднять руку, я как сапожник тоже поднял руку, и нас 204 человека из 6 000 человек, прибывших с этим эшелоном, отвели в сторону и дали кушать часть продуктов, отобранных у прибывших людей. Остальным людям приказали раздеться, говоря, что они сейчас пойдут в баню. Вещи все сложили в одну кучу, а деньги и ценные вещи предложили сдать в кассу «на хранение». После этого всех погнали в сторону одного дома, который называли баней, как позднее узнал, в этом доме всех прибывших людей душили газами. Когда прибывших людей погнали в «баню», нас, 204 человека, повели в другую часть лагеря, откуда «баню» видно не было, так как она была огорожена колючей проволокой и кругом замаскирована ветками деревьев, и до нас доносился лишь крик и плач женщин и детей, которых вахманы избивали по пути в «баню». Нас, рабочих, разместили в бараке, где, кроме трехъярусных коек, ничего не было, и спать приходилось на голых досках. На следующий день в 5 часов утра нас разбудили и направили на работу по сортировке вещей, отобранных у прибывших в лагерь людей. На этой работе работало нас от 400 до 600 человек, в зависимости от количества поступавших вещей. Распорядок дня рабочей команды был следующий: вставали мы в 6 часов, мыться нам не давали и гнали в кухню, где выдавали один литр кофе без хлеба. Кофе представляло собой просто подкрашенную грязную воду, затем вели на работу. В 12 часов был перерыв на обед, в это время нам давали литр супа, сваренного из грязной неочищенной картошки, редко давали мясо дохлых лошадей, которых крестьяне окружающих деревень вывозили в поле, этих лошадей затем подбирали и, уже начавших разлагаться, привозили в лагерь и здесь ими кормили нас. Хлеба на обед тоже не давали, так как хлеб давали на ужин. Работа наша заключалась в сортировке вещей и упаковке их. Работа была очень тяжелая, так как эшелоны с людьми прибывали часто и вещей было очень много. Охраняли нас вахманы-украинцы, которые стояли вокруг нас на расстоянии друг от друга около 5 метров. Каждый вахман имел винтовку и плеть. Обращение с рабочими было зверское. Били безо всякой причины, так, например, если человек во время работы устал и разогнул спину, то его сразу же вахманы избивали плетьми, избивали до тех пор, пока человек не терял сознание, а очень часто забивали до смерти. Я помню случай, когда к нам в команду пришел еврей, прибывший вместе с женой в поезде, и когда он отказался работать, узнав, что его жену убьют, то его сразу не убили, а два дня с перерывами били лопатами и превратили его в бесформенную массу. Все это делали на глазах у рабочих.