Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

В США исчезли три четверти производителей магнитов. Технологическая цепочка, насчитывающая двадцать лет назад 6000 сотрудников, теперь состоит всего из 500 человек[337]. Японская автомобильная фирма «Тойота» и ее немецкий конкурент BMW перенесли часть своих активов в Китай[338]. Добавим к этому деятельность японского конгломерата Sumitomo, немецкого химического предприятия BASF и его товарища по несчастью американскую Grace. «Эти предприятия привлекла низкая стоимость работ в Китае, а доступ к редкоземам создавал дополнительную мотивацию для перемещения туда заводов», – объяснил нам австралийский профессор Дадли Кингзнорз. В общей сложности были одурачены миллионы служащих[339]. Решив заняться возобновляемыми источниками энергии, Пекин сумел отменить существовавший в промышленности порядок, основанный на ископаемых ресурсах, в котором Запад имел превосходство, в пользу новой энергетической системы, в которой тот уже начинает отставать. В этом смысле можно даже понять отказ Дональда Трампа от участия Соединенных Штатов в энергетическом переходе: он предпочитает скорее упрочивать нефтяную энергетическую модель[340], обеспечивавшую всемогущество США на протяжении всего XX века, чем вступить на путь, связанный с электричеством, который, как он считает, может быть очень болезненным для американской промышленности[341]. Францию тоже не пощадили. Об этом доложил Арно Монтебур, в то время министр восстановления производства, в выступлении, опубликованном в крупной вечерней газете: «В 2001 году, в деревушке Мариньяк, в Верхней Гаронне, мы с болью наблюдали, как исчезает под воздействием китайской конкуренции единственный во Франции завод по производству магния. Спустя несколько лет, удерживая монополию на рынке магния, Китай повысил цену на свою продукцию до уровня, который вернул бы рентабельность его производству на французской территории. А тем временем Франция потеряла сотни рабочих мест […] на налоговых льготах для автомобилей и самолетов[342]».

Падение интереса к индустрии очистки металлов также привело в 2013 году к ликвидации деятельности фирмы Comptoir Lyon-Alemand, Louyot et Cie, предприятия, специализирующегося на обработке драгоценных металлов. «Это была единственная французская компания в сфере редких металлов», – сетует один из ее бывших сотрудников. В 2002 году во Франции и во всем мире[343] было сокращено около четырех тысяч рабочих мест. Во всех этих высокотехнологичных секторах речь шла о профессиях с высокой добавленной стоимостью, требующих очень специфических навыков. В том числе «зеленая занятость», позволяющая создавать современную и развитую экономику[344]», – добавляет профсоюзный деятель. С этими профессионалами исчезли ценные ноу-хау с потенциалом применения в оружейной сфере, электронике, автомобилестроении и, конечно, в развивающейся энергетике будущего. Эти человеческие и социальные драмы делают еще мрачнее и без того мрачную картину, когда во Франции за последние пятнадцать лет потеряли работу 900 000 человек, занятых в промышленности, – это почти 25 %. За этот же период доля вторичного сектора в ВВП Франции опустилась на четыре пункта[345]. В Соединенных Штатах, в Европе и, в частности, во Франции, деиндустриализация нанесла ущерб послевоенному общественному договору, вызвала серьезные социальные волнения и создала избыток популистских партий. Если Дональду Трампу удалось добраться до Белого дома, так это потому, что он смог рассчитывать на избирателей из штатов с разрушенной промышленностью, так называемого Ржавого пояса. В этих нестабильных штатах, решение которых может заставить резко изменить результаты выборов на национальном уровне, республиканский кандидат Трамп не переставал изобличать китайскую деятельность против конкурентов и перемещения промышленности в Китай, подчеркивая необходимость защитить Соединенные Штаты от войны с заводами, которую ведет Пекин. Эта стратегия была вознаграждена: Трамп одержал победу в народном голосовании при почти полной поддержке этих штатов, устранив явное преимущество на общенациональном уровне, которым обладала Хиллари Клинтон.

Несмотря на наличие или отсутствие редкоземельных металлов, деиндустриализация западных штатов уже ощущается по ее пагубным результатам. Но китайская монополия на ресурсы, призванные заменить горючие ископаемые, вместе с опасной стратегией соединения с «зелеными» отраслями промышленности, зависящими от этих ресурсов, усилит этот экономический, социальный и политический кризис. В том же духе и европейская модель показала себя «беспомощной в попытках реализовать политику, направленную на сохранение своих экономических, технологических и социальных достижений», – считает французский эксперт и добавляет: «Выживание […] европейской демократии […] могло бы стать финальной ставкой в начавшемся развитии китайской промышленности[346]».

Когда противостоят два взгляда на мир