Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

Эти ресурсы становятся все более и более стратегическими, особенно в объявленных нематериальных конфликтах. В XXI веке множатся различные сражения: воюющие стороны противостоят друг другу не только на суше, но и в воздухе, в космосе, в киберпространстве и посредством медиаресурсов. Мы пытаемся уничтожить вражеские коммуникационные сети, контролировать его видеоизображения, переписывать историю, манипулировать мнениями… Короче, мы оставляем твердую землю ради высоких сфер электронной борьбы, виртуального противостояния и войн в СМИ[353]. Для этого нужны серверы, дроны, самолеты-радары, множество спутников, пусковые установки… и редкие металлы. Другими словами, чем больше мы поднимаемся над полем битвы, тем глубже мы закапываемся под землю.

Если говорить о физических объемах, потребность в них для армий небольшая. По мнению эксперта, американская оборонная промышленность могла бы в целом импортировать 200 тонн магнитов в год, или 0,25 % мирового производства[354]. Лондонский аналитик считает даже, что некоторые редкоземельные металлы, необходимые для американской оборонной промышленности в следующие три года, могли бы уместиться в обычном рюкзаке[355].

И тем не менее самая мощная военная держава в мире, которая по решению президента Дональда Трампа должна была получить в 2018 году 603 миллиарда долларов из бюджета Соединенных Штатов, перестала бы быть первой в мире, если бы несколько кучек редких металлов не дошли до оборонных заводов.

Шампуни, машинки для стрижки собак и высокоточные ракеты

Чтобы добиться этих поставок, Пентагон на протяжении последних десятилетий опирался на некоторых производителей магнитов в Соединенных Штатах. Одним из самых стратегически важных из них была компания Магнекуэнч. Как говорят эксперты, Магнекуэнч производил лучшие магниты в мире: его предприятия имели производственную цепочку для создания танков Абрамс и «умных» бомб JDAM фирмы Boeing, используемых во время войн в Афганистане и Ираке.

Этот незаменимый армейский поставщик находился в Вальпараисо – небольшом, ничем не примечательном городке с 32 000 жителей, расположенном в штате Индиана, в двух часах езды от Чикаго. Терри Луна, бывшая служащая Магнекуэнча, согласилась сопровождать нас на производственную территорию. Здания, хоть и немного проржавевшие, все еще стоят, застывшие во влажной летней жаре. Зато изменилась деятельность за их стенами. «Когда я только устроилась в Магнекуэнч, я работала на стойке регистрации, – вспоминает эта полная дама с гнусавым голосом. – А теперь вы видите там плакат Coco Cabana Canin. Люди приносят сюда своих собак на передержку».

Арендатор этого помещения, молодая светловолосая женщина, одетая в футболку и заношенные джинсы, приняла нас очень сердечно. Мы прошли через холл, теперь предназначенный для организации дней рождения собачек, мимо киоска с шампунями и машинок для стрижки собак, как и полагается, – «сделанных в Китае». Экскурсия продолжалась до центрального склада. «Раньше мы хранили здесь магниты для бомб, ракеты с дистанционным управлением и еще кучу всякого оружия, – говорит Терри, едва сдерживая слезы. – А они всё продали! Все кончено, теперь здесь всё для собак!» Действительно, в 2006 году Магнекуэнч закрыл свое стратегически важное предприятие в Вальпараисо, чтобы снова открыть его в городе… Тяньцзин, в 130 км к юго-востоку от Пекина[356]. «Китайцы даже узнали наши секреты и уехали вместе с ними», – добавляет Терри. Были уволены двести двадцать пять наемных работников – это настоящая трагедия для Америки, когда самые квалифицированные сотрудники теряют свои рабочие места, а там, где они работали, теперь продают аксессуары для домашних животных.

Судьба Магнекуэнча демонстрирует новые военные амбиции Пекина, который в то же самое время подтверждает свой статус промышленной державы. Китайская армия поднялась на второе место в мире по годовому бюджету, после Соединенных Штатов: в 2020 году она должна была потратить 233 миллиарда долларов против 123 миллиардов в 2010. Цель – опередить США и выйти на первое место к 2049 году, когда Китайская Народная Республика будет отмечать столетие своего провозглашения.

Начиная с 1980-х годов, китайская армия прошла три этапа своего преобразования: теоретический, когда Дэн Сяопин отказался от принципа «народной войны», состоящей в том, чтобы вести сражения на китайской территории, предпочитая «народную войну в современных условиях». Вооруженные силы отныне в состоянии нарушать границы соседних и других стран. Далее следует организационный этап – сокращение численности армии в пользу более профессиональной и эффективной. И наконец, технологический этап, наступивший после того, как во время первой войны в Персидском заливе Пекин осознал свое принципиальное отставание от американцев[357]. Чтобы совершить третье преобразование, Пекин, конечно, задумался об истории сырьевых ресурсов: ведь металлы и мир редко находятся в согласии.