Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

6000 лет назад люди поменяли заточенные камни на более острые и прочные инструменты, изготовленные из меди. Такое преимущество позволило, в лучшем случае, усовершенствовать технику охоты, которой и пользовались до тех пор, пока через две тысячи лет шумеры не открыли бронзу – прочный сплав меди и олова. После этого империи и цивилизации уже смогли изготовлять мечи, кинжалы, топоры, набирать армии и начать первую гонку вооружения в истории[358].

К 1200 году до н. э. на юге современной Турции хетты выплавили еще более легкий металл – железо, благодаря которому они создали еще более маневренное и мощное оружие, которое, по мнению некоторых историков, позволило европейцам завоевать Америку[359]. Сталь, в свою очередь, заставила Европу в 1914 году броситься в промышленную войну. Этот сплав железа и углерода позволил изготавливать гильзы для снарядов, первые гранаты с обновленными фрагментами, более прочные каски для солдат, а также бронированные танки, готовые к невиданным прежде битвам.

Каждый раз, когда народ, цивилизация, государство осваивали новый металл, его использование сопровождалось необыкновенным техническим и военным прогрессом – и все более губительными конфликтами. Теперь очередь изменить лицо современных конфликтов за редкими металлами, особенно за редкоземельными. Китай хорошо понял, что тот, кто будет их производить и применять, получит неоспоримое стратегическое и военное преимущество. А значит, было вполне разумно выбрать целью Магнекуэнч для приобретения патентов, а затем секретов.

К тому же случай с Магнекуэнч ставит серьезные вопросы перед национальной безопасностью, которые знаменитая передача 60 минут на канале Си-би-эс (CBS) представила широкой публике в 2015 году. Хватило того, что его завод покинул американскую территорию, чтобы самая сильная в военном плане держава оказалась зависимой от Пекина в поставках некоторых самых важных стратегических комплектующих. Что Америка будет делать в такой критической ситуации?

Магнекуэнч под прицелом «Красных принцев»

«Я двадцать один год проработал в Министерстве обороны над вопросами о передаче технологии. На протяжении всех этих лет дело Магнекуэнч фигурировало среди пяти наиболее важных известных мне дел», – рассказал нам Питер Лейтнер, крупный чиновник американского Министерства обороны во время тех событий. Его задача состояла в рассмотрении любого экспорта технологий, способного навредить американскому военному суверенитету, и он имел право при необходимости заблокировать сделку. Операция выкупа Магнекуэнч была совершена до реального перемещения завода в Китай: в 1990-е годы при президентстве Билла Клинтона. Американская группа «Дженерал Моторс», собственник Магнекуэнч, согласилась тогда продать Китаю изготовителя магнитов в обмен на разрешение разместить в Шанхае завод по производству автомобилей[360]. В то же время господин Лейтнер и его коллеги занимались уже другим делом: продажей своего бизнеса по производству редкоземельных магнитов американской группой, расположенной в Кентукки, – Сrucible Materials – компании YBM Magnex International, чьи акции котировались на бирже Альберты. На первый взгляд, YBM представляло собой совершенно законное предприятие, имевшее репутацию и склады в Филадельфии. Но более тщательные расследования скоро показали, что группа действовала как зонтик «красной мафии», русских криминальных сетей, расцветших после крушения советского государства. YBM была связана с цепочкой деловых людей с темным прошлым, среди которых был гражданин Украины Семен Могилевич, позже названный ФБР «безжалостным международным и преступным мошенником […], вовлеченным в продажу оружия, финансирование убийств, шантаж, торговлю наркотиками и проституцией в планетарном масштабе[361]». А под прикрытием продажи магнитов общество занималось отмыванием доходов от своей преступной деятельности, совершенной в России и в других государствах бывшего коммунистического блока.

Продажа активов производства магнитов Crucible Materials обществу YBM была, тем не менее, официально совершена 22 августа 1997 года. Можно утверждать, что, начиная с этой даты, часть американского производства магнитов, необходимых для оборонной промышленности страны, находилось в руках организованной преступности. Не служат ли руководители YBM, являющиеся владельцами такой стратегической отрасли промышленности, геополитическим интересам, диктуемым с самых вершин власти? Создается впечатление, что российское государство, находящееся в то время в полном упадке, вряд ли было способно провести такую операцию, а мотивация главных действующих лиц этого дела даже сегодня остается еще довольно неопределенной.