Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

Гонения не поколебали этого настроения. С одной стороны, верующие спокойно относились к периодически обрушивавшейся на них имперской мощи, зная о ее роковой уязвимости – конечности, которая делает ее, в конце концов, слабой и ничтожной даже перед одной человеческой душой, имеющей вечную жизнь. С другой стороны, желание прекращения искушения и забота о слабых, находящихся на грани отречения, естественны, поэтому гонения вызывали у некоторых также праведное негодование и апокалипсические предчувствия. Несмотря на это, Рим не отождествлялся с царством антихриста, как мы видим на примере одного из первых толкователей, жившего еще в эпоху гонений, святого Ипполита Римского. Сам будущий мученик, в своих толкованиях он исходил из принципа согласованности пророчеств. Ипполит видел и по книге Даниила, и по Откровению Иоанна, что империи надлежит сначала распасться, прежде чем антихрист на пепле разоренной своими любовниками Вавилонской блудницы создаст мировую теократическую монархию (Откровение 17:16–17). Поэтому сначала разделенные части некогда единого Рима «превратятся в демократические царства, и десять рогов зверя разделятся на десять царств», а уже среди них появится «рог совершенно отдельный, малый, возрастающий – это антихрист» (Ипполит. О Христе и антихристе 27–28). Таким образом святой Ипполит, не испытывая никакой симпатии к Риму, все же невольно, по логике вещей, придает ему характер силы, которая объективно противится приходу антихриста инерцией своей собственной исторической судьбы.

Здесь возникает вопрос об «удерживающем», которого упоминает апостол Павел в своем эсхатологическом послании: «Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Солунянам 2:7–8). «Удерживающего» толковали по-разному: как «определение Божие» (святитель Феофан Затворник) или благодать Святого Духа (Севериан Габальский), как всемирное распространение христианства (преподобный Ефрем Сирин) и даже как язычество: «Когда, говорят, прекратится удерживающее заблуждение, уничтожится идолослужение, тогда и явится антихрист» (блаженный Феофилакт Болгарский), что тоже имеет основание в тексте, ведь антихрист – это «противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею» (2 Солунянам 2:4). Тертуллиан, как и святой Ипполит, не питая теплых чувств к Риму, тем не менее, как и он, видит «удерживающего» в империи: «Мы имеем еще и особенную причину молиться за императоров и за Римскую империю. Нам известно, что конец мира со всеми ужасами, которые будут сопровождать его, отлагается по причине существования Римской империи» (Апологетик). Еще более лаконично резюмирует святой Иоанн Златоуст: «Апостол говорит это о римском государстве» (Гомилии на послания апостола Павла). В IV веке, когда жил Златоуст, бичевавший пороки царского двора и за это изгнанный из новой столицы, Константинополя, Рим только недавно стал христианским, и пафоса христианской империи, который естественно возникнет в ней позже, у Иоанна еще совсем нет. «Удерживающий» в устах Златоуста – не похвала, просто констатация, поэтому он считает, что Павел из предосторожности перед римскими властями, дабы не возбудить лишнего подозрения, о неизбежной конечности государства «до времени говорит прикровенно».