Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

В 1763 году, предвидя эти последствия, Арсений, в то время митрополит Ростовский, в донесении Синоду заглядывал еще дальше в будущее: «Сохрани Бог такого случая, дабы нашему государству быть без архиереев; то уже не иначе что воспоследует, токмо от древней нашей апостольской Церкви отступство, понеже возымеется нужда быть прежде поповщине, а после и беспоповщине. И тако нашему государству приходить будет не токмо со всеми академиями, но и с чинами или на раскольническое, или лютеранское, или кальвинистское, или на атеистское государство». Борьба против секуляризации подкреплялась нестяжанием Арсения: при обыске «у него описали только незначительное личное имущество. Велика у него была только библиотека» [115]. Новый протест, поданный при Екатерине II, архиерею, однако, не простили. Испуганная, видимо, проявленным гласно в лице Арсения недовольством духовенства, царица жаловалась на него в переписке с Вольтером как на сторонника «нелепого начала двоевластия». Синод, полностью чуждый этому началу, вынес указ против собрата, который «безрассудную дерзость имел учинить […] в крайне укорительных и злословных выражениях представления, пренебрегши то, чем он долженствовал сему высокому духовному собранию, в котором ея императорское величество президентом быть изволит». Арсения расстригли, он окончил дни свои в заточении в 1772 году под именем «Андрея враля», а в 2000 году был канонизирован в чине священномученика.

Арсений в темнице. Гравюра XIX века

Осуждение Арсения «казалось торжеством государственных идей западного типа, попыткой обратить архиереев в политических деятелей и Синод сделать “инструментом” государственного управления» [116]. Интерес к личностям увидит в этом произвол Екатерины, но церковная мысль смотрела глубже в область причин, и если сам Арсений, сосредоточившись на своем спасении, нацарапал на стене каземата слова из псалма «Благо мне, яко смирил мя еси», то святитель Игнатий Брянчанинов столетие спустя писал следующее: «Какое время! Для поддержания Церкви нужно быть во главе управления светскому лицу, потому что обуявшая соль способна только быть попираемою человеками. Впрочем, св. Афанасий Великий говорит, что одним из признаков приблизившагося пришествия антихриста будет переход церковнаго управления из рук архипастырей в руки светских сановников. Признак очень верный! Это не может состояться иначе как при утрате духовенством своего существеннаго духовнаго значения, своей энергии, порождаемой решительным отрешением от мира […] …чиновничеством […] уничтожена связь между пастырями и паствою, а миролюбие, ненасытное стремление к суетным почестям, к накоплению капитала уничтожило в пастырях христиан, оставило в них лишь презренных ненавистных полицейских по ненависти их к народу, по злоупотреблению и безнравственности» (Письмо 559).

Духовенство, по идее, должно подавать пример и призывать к бодрости христианской жизни, состоящей в победе духа над плотью. На деле выходило так, что церковь призывала народ по большей части к покорности, а дворянство – к милости, но не к покорности закону Божию в отношениях с крестьянами. Это создавало неравновесие, опасность которого была замечена еще в XII веке в «Вопрошаниях» Кирика Новгородца: «Когда царь или иной богач согрешает и подает за себя [деньги, чтобы] служить [поминание], а сам ни мало не утруждается [понести епитимию], это угодничество». Согласно «Домострою», памятнику XVI века, от неправедных стяжаний, к которым относятся «дани тяжкие и всякие оброки незаконные… или неповинных лукавством или насилием охолопити», а также неправедный суд и волокита, «Богу не приятна милостыня ни при животе, ни по смерти; аще ли хощете вечныя муки избыти, отдай неправедное обидимому» (Домострой, 28). По «Кормчей книге» (раздел «Правила апостолов Петра и Павла»), «за нечестиваго же, аще и всего мира богатство раздаси нищим, ни коея же пользы сотвориши ему». Притча XVII века уподобляла приносящего Богу пожертвование из денег, приобретенных за счет обиды ближнего, тому, кто предлагает отцу испить кровь его собственного сына (Сказание Авраамия Палицына, гл. 2). В пророческой книге начала XIX века «Посмертные вещания Нила Мироточивого Афонского» прямым текстом говорилось, что милостыня от неправедных прибытков является злоупотреблением и самого грешника, и потворствующего ему духовника: