Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

Павел. И не сказано ли, что в этом тысячелетии молодые грешники погибнут, а праведные останутся молодыми в столетнем возрасте?

Король. И вот, вы в таком расцвете сил, вы крепкаго здоровья и, может быть, вам суждено чувствовать себя молодым через многие годы с настоящаго, так как на вас, впрочем, смотрят как на человека стремящагося к добру и обладающаго всеми средствами для его осуществления.

Павел. Да могу ли я, в своем ничтожестве, считать себя в силах исполнять это? [117]

Посвящение Павла «другу и гостю», королю Станиславу-Августу на его могиле в католическом соборе Петербурга. Фото автора

Показателен уровень осведомленности монархов конца галантного века в церковной традиции, особенно по контрасту с древнерусскими царями. Однако при всей наивной мечтательности этого диалога трудно отделаться от подозрения, что король ведет здесь какую-то политическую игру. Может быть, ведет ее и царь: во всяком случае, как мы знаем, антихристом Наполеона он в итоге не признал. Намечавшемуся вместо «царствования праведных» союзу Павла с Наполеоном также не суждено было состояться, и при новом царствовании России пришлось пожать лавры победительницы «бешеных французов». Поглощенность наступившим вслед за «грозой двенадцатого года» зрелищем собственного величия, «полный гордого доверия покой» запечатлелся во многих памятниках эпохи, а в исторической динамике середины следующего, железного века нарастало влияние мысли о геополитическом назначении России. Глухое предсказание четырехсотлетней давности в повести Нестора Искандера о взятии Царьграда турками гласило: «Русий же род […] всего Измаилта победят и Седмохолмаго приимут с прежде законными его, и в нем въцарятся, и судрьжат Седмохолмаго Русы». Стихотворение Тютчева «Пророчество», написанное незадолго до Крымской войны, в 1850 году, имело в виду именно это предсказание:

Не гул молвы прошел в народе,Весть родилась не в нашем роде —То древний глас, то свыше глас:«Четвертый век уж на исходе, —Свершится он – и грянет час!И своды древние Софии,В возобновленной Византии,Вновь осенят Христов алтарь».Пади пред ним, о царь России, —И встань – как всеславянский царь!

Идея панславизма органично сочеталась с идеей Рима и с византийским проектом Екатерины, с защитой православных на Святой Земле: все было в сборе, впору говорить о «государстве всея вселенныя», учитывая, что «вселенной» и называли раньше Римский мир, «ойкумену». Казалось, Всевышний должен поощрить победой подвизающихся за правое дело. Так и пелось в гимне Всевеликого войска Донского, сочиненном в 1853 году Федором Ивановичем Анисимовым, даровитым выпускником Харьковского университета:

С Богом, дети, ведь широкийПереплыть вам лишь Дунай,А за ним уж недалекоЦареград и – наших знай.Сорок лет тому в ПарижеНас прославили отцы,Цареград – еще к нам ближе…В путь же, с Богом, молодцы!Стойте крепко за святуюЦерковь – общую нам мать.Бог вам даст луну чужуюС храмов Божиих сорвать,На местах, где чтут пророка,Скласть Христовы алтари,И тогда к звезде востокаПридут с запада цари!Над землею всей прольетсяМира кроткаго заря,И до неба вознесется,Слава Русскаго Царя!