Триалоги: импровизации на свободные темы

Я сразу же, как только стал «работать» – делать «книжки», понял, что никакого «существа» дела в этой работе нет, т. е., может быть, где-то и есть, но только не у нас. То есть никакого адресата моей работы не существует – а именно «милого, умного, доброго» ребенка, к которому адресованы и текст, и рисунок, которые делают авторы и я как художник этой книги. Я знал только один тип и автора, и художника – тот, который адресуется только непосредственно к своему редактору, своему «прямому» начальству. Рисунок должен понравиться только ему – редактору, и никому более (художнику какому-нибудь, случайному зрителю или, упаси боже, неизвестно откуда взявшемуся ребенку). В известном смысле, этот тандем художник – редактор – по существу сакрален: он не нуждается в апробации другим, «непосвященным» взглядом. Но сказать, что художник хочет порадовать своим рисунком своего редактора (Олю, Витю, Соню и т. д.), было бы глубоким заблуждением. И хотя редактор (Оля, Соня, Витя) и употребляет слова «красивый рисунок», «мне нравится» и т. д., на самом деле внутри следует такое соображение: «Если мой вышестоящий начальник (главный художник, главный редактор и т. д.) посмотрит на этот рисунок, попадет мне или нет?» За такой попадет, а за такой – нет. Но и вышестоящий начальник поднимет эти рисунки не потому, что они нравятся ему или нет, а он точно, до микрона знает: если он выпустит такую книжку, с такими рисунками, что последует для него от комитета по делам печати, «выскочит» он на этой книге или нет, а в нижней части оценочной шкалы – попадет ему или нет и т. д. Но и «Комитет», вернее, главный художник комитета тоже не последний в этом ряду, и над ним… и вся лестница уходит вверх, теряясь в бесконечности.

Профессионализм в нашем деле (может быть, и в других) состоит, как я сейчас убежден, в точнейшем просчете всех этих критериев, требований, «взглядов». А «вариантов», отклонений очень немного – их почти нет: нарушение карается, как в Госавтоинспекции, изыманием водительских прав. «Или – или». Многое часто в нашем маленьком художественном мирке доходит до курьезов.

Я никогда не видел настоящего зайца, не знаю, как он выглядит, хотя рисую в книжках его уже 25 лет. То же и коровы, дома, автомобили, школьники, деревья и пр. и пр. Объяснение очень простое. Мой заяц не настоящий, не «из жизни», а тот, который «проходил» у начальства вчера, позавчера, следовательно, «пройдет» сегодня и завтра и будет проходить у следующего поколения книжных художников. То же и с детскими личиками, собаками, мамами, «дядями», одеждами и всем остальным «материальным миром». Несложно понять, что все это распространяется и на «художественный почерк», манеру, в которой исполнены иллюстрации. Их не так много, и начинающий профессионал их уже «застает» в тот момент, когда начинается его карьера. По существу, он берет напрокат все это из сравнительно небольшого «художественного фонда», слегка комбинируя, но всегда обязательно пользуясь старым репертуаром, наподобие пользования вещами в театральной костюмерной, где опытный костюмер подберет всем любой «ансамбль» при точном знании всего, что есть в этот момент в его гардеробе.

При всем этом хочется добавить: не менее важным и именно «профессиональным» является, помимо самого художественного продукта, и тип твоего поведения в редакции. Обязательным, все под тем же «страхом изгнания», является:

1) выполнение работы в срок, желательно даже раньше срока («пролонгировать» заказ, разумеется, по творческим соображениям, могут только большие художники, творцы, мэтры и т. д.);

2) быть покладистым, «легким», готовым поправить, изменить рисунок в любой момент, по первому требованию, не «фордыбачить», не настаивать на каком-то своем «видении» и почерке и т. д. Прав всегда редактор, потому что только он наиболее «прозрачен», через него глядят на твой рисунок глаза его начальника, а за ним начальника начальника и вся уходящая вверх шеренга высших. И если делаешь «ошибку», то вызываешь «поправку» твоих изделий, а значит, недостаточно проникался этими «взорами», изготавливая свое изделие, и понес его на «прием», недостаточно взглянув этими взорами на рисунок, – не от себя, а от них и, следовательно, уже сделал ошибку, за которой может последовать… Понятно, следовательно, что в «идеале» ты уже и изготавливать рисунок должен в том смысле, что это начальники как бы рисуют его при помощи тебя для себя. Но это уже высший пилотаж – и это уже и есть высокий профессионализм, а пока художник что-то рисует сам по себе, «как ему кажется», а потом несет и «встречает», к огорчению… – он еще на пути к профессионализму;

3) по возможности стать «членом семьи», которая по принципу и есть любая редакция: встречаться, приходить к ним «как к себе домой», беседовать за жизнь, делиться всем, стать родным и неотъемлемым. (Этого третьего пункта я не выполнял никогда.)