Триалоги: импровизации на свободные темы

По сути, многие инсталляции Кабакова, например «Дворец проектов» (1998), представляют собой философский или квазифилософский текст, в который «вклеен» онтический субстрат. Например, в инсталляции Кабакова «Человек, улетевший в космос из своей комнаты» онтический субстрат – комната, полная загадочных инструментов и мусора, с красноречивой дырой в потолке, – вклеен в повествование о безумном изобретателе, взлетевшем в небо, пробив крышу дома. (Судя по всему, «космический корабль», о котором идет речь, был чем-то вроде самодельной катапульты.) Инсталляции Кабакова зачастую связаны – саморефлексивно и гротескно – с попыткой воплощения головокружительных проектов, метафизических устремлений, утопических идей. Кроме того, цель Кабакова – превратить гиперболу в литоту, связать большие идеи и большие слова («вечность», «бессмертие» или «воскресение») с крошечными объектами, которые демонстрируют внутреннюю иронию утопизма, превращенного в материальное действие. Один из шестидесяти пяти проектов, составляющих «Дворец проектов», иронично освещает идею русского философа Николая Федорова о воскрешении всех мертвых:

«Единственной достойной целью живого человека может быть воскрешение всех людей, умерших в прошлом… В этом проекте смерть понимается как нечто, чего не должно быть, что приносит несчастье и несправедливость всему человечеству, что можно преодолеть, если все живущие сосредоточат на этом все свои усилия. Эта теория получила название „Философия общего дела“ и получила широкое распространение в философских и интеллектуальных кругах российского общества того времени (конец XIX – начало XX в.) …Русская мысль всегда вращалась вокруг поисков идей общего смысла жизни для всего человечества как единого целого»[73]

.

В инсталляции Кабакова это возвышенное видение проиллюстрировано столом, покрытым фанерой. На столе – пластиковый ящик, заполненный на десять – тринадцать сантиметров грунтом. В этот ящик «посажено» около пятидесяти белых фигурок, вырезанных из бумаги и вертикально воткнутых в грунт таким образом, что они касаются его лишь ногами, не погружаясь в него. Эти крошечные фигурки «воскресших» людей в пластиковом боксе иронически оттеняют словесную грандиозность этого проекта. В этой инсталляции маленький объект не проецируется гиперболически в будущее как предначертанное воскресение всех мертвых, а сопровождает текст как материально незначительная, ироничная иллюстрация грандиозного видения. Слово и вещь образуют гротескную пару, подобно Дон Кихоту и Санчо Пансе. Масштабные отношения здесь важны: инсталляция работает как семиотическая машина, которая семантически увеличивает и материально уменьшает текст в системе его означаемых.

Философия Кабакова 1980-х и 1990-х годов все больше стремится выразиться в форме трактатов-инсталляций. Его эстетика дает объяснение исторической прогрессии преобладающих художественных модусов: от иконы к фреске, от фрески к живописи и, наконец, к инсталляции. Инсталляция воспроизводит материальное окружение человеческого бытия в наибольшей степени осязаемо, достоверно, в то же время позволяя художнику создавать пространство, наглядно иллюстрирующее философские идеи.

<p>Философия, идеократия и безумие</p>

Одна из инсталляций Кабакова под названием «Сумасшедший дом, или Институт творческих исследований» (1991) представляет собой серию пространств, спроектированных его вымышленными персонажами – пациентами психиатрического заведения, где их пытаются лечить, предоставляя возможность выразить свои расстройства в творческих импульсах, обычно подавляемых обществом. Пациенты именуются «авторами», а врачи – «соавторами», и их произведения трактуют как «новаторские». Документируя этот процесс, Кабаков получает возможность представить различные философские позиции в видимой и пространственной форме, снабжая каждую из них сопроводительными текстами, в том числе медицинскими диагнозами пациентов и изложением оригинальных теорий, вдохновляющих их творчество. Так, один из разделов этой инсталляции состоит из серии картин, соединенных вдоль стен веревками; они варьируются по уровню исполнения от якобы выдающихся до любительских. «Автор» (пациент) объясняет концепцию этой работы: продемонстрировать метод выравнивания неравномерного распределения энергий в мире, поскольку «энергия лучших, „сильнейших“ была передана „слабым“, и их качество было выровнено, оставаясь при этом довольно высоким»[74]. Другая инсталляция, «Туалет», иллюстрирует проблему выражения индивидуальности в условиях тоталитарного режима и, расширительно, общефилософскую «проблему других сознаний». Автор установил две высокие двери, на матовых стеклах которых написано слово «туалет». Текст поясняет, что в коммунальной квартире единственным убежищем является уборная, где можно на время скрыться от ада, состоящего из других людей.