Царство Славян. Факты великой истории

Интересующий нас сюжет – из раннесредневековой, основанной на устных преданиях истории странствий народа лангобардов в эпоху Великого переселения народов. Вот как выглядит это свидетельство в самом первом, парижском, издании Павла Диакона, напечатанном полтысячелетия назад: «Итак, Лангобарды, уйдя из [области] Мауринга, устремились в Ругуландию, где, как говорят, они пребывали некоторое время. Затем, как сообщают, они несколько лет владели странами Антайб и Бантайб, равным образом и Бургандайб; каковые слова, насколько мы можем судить, – это наименования областей, или каких-нибудь мест» («Egressi itaque Langobardi Mauringa, applicuere sese in Rugulandiam, ubi aliquantum temporis commorati dicuntur. Posthaec Antaibos et Bantaibos pari modo et Burgandaibos dicuntur per annos aliquot possedisse: quae nos possumus arbitrari esse vocabula pagorum seu quorumcunque locorum»)[935].

На первый взгляд сюжет малопонятный. Но давайте поразмыслим над его именами собственными, из которых главные для нашей темы – это Antaibos et Bantaibos. Вот как выглядит совокупность рукописных разночтений этих названий по комментарию в издании, которое подготовил эрудированный итальянский историк Лодовико Антонио Муратори (Ludovico Antonio Muratori; 1672–1750): Anthabet, Anthaib, Antaibos; Bathaib, Bantaibos[936]. И сразу возникает вполне возможная славянская «линия». Первое из этих двух названий уверенно напоминает об антах (древнеславянский племенной союз), с которыми его иногда и сопоставляли.

Аib, аibа, еibа – это древневерхненемецкое обозначение земельной области, какой-то определенной территории, ставившееся именно так, в конце топонима. В энциклопедическом, охватывающем лексику более чем тысячелетнего периода «Баварском словаре», который подготовил филолог Иоганн Шмеллер (1785–1852) и доработал языковед Георг Фромманн (1814–1887), уточняется, что это слово – баварское: «земля» (Land)[937]. В данном случае баварские коннотации, возможно, тоже имеют значение. Они отсылают истоки именно такого топонимического варианта у Павла Диакона к центральноевропейскому горному региону, контактному для древних германцев, славян и кельтов.

Разумеется, «земля Ant», при такой краткости главного корня этого топонима, может быть соотнесена с очень многими конкретными местностями. И западные медиевисты, исследовавшие «путь Лангобардов», изобилующий историческими загадками, предпочитали отождествлять вехи этого пути с германскими областями Европы. Однако и со славянами-антами топоним Anthaib (в такой форме он присутствует в большинстве манускриптов) сближали люди, далеко не случайные в истории и языкознании. Это, например, Иоганн Каспар Цейс (Johann Kaspar Zeuß; 1806–1856) – опытный германист, основоположник академической кельтологии. Он приводит свидетельства византийских и латинских авторов о расселении антов к северу от Черного моря, в бассейнах Днестра и Днепра, и при этом без колебаний истолковывает Anthaib как Antarum pagus (лат.), «область Aнтов»[938].

Точно так же интерпретирует топоним Anthaib ученый-энциклопедист, стяжавший славу первого немецкого этнографа, – Адольф Бастиан (Philipp Wilhelm Adolf Bastian; 1826–1905)[939]. Известный путешественник, «в полевых условиях» изучавший языки и мифы Запада и Востока (вплоть до Восточной Азии), один из основателей Берлинского общества антропологии, этнологии и первобытной истории, философ, отстаивавший идею изначального единства духовной культуры (предшественник теории «архетипов» К.Г. Юнга), Бастиан обосновывал свои топонимические трактовки, вписывая их в широкий и порой неожиданный мифологический контекст[940]. Соотнося вехи раннесредневековых странствий лангобардов со славянскими древностями, он касается и второго, созвучного, топонима: Ваnthaib. Бастиан полагал, что это слово связано с одним из двух «божественных народов» древнегерманской мифологии (Асы и Ваны) – с Ванами (Wanen)[941]. А это уже сближает лангобардские предания с темой, которую мы условно именуем «вандальско-венедской», и одновременно с предысторией славян, хотя мифологизированный образ Ванов требует отдельного исследования. Любая буквальная историко-географическая идентификация тут чревата произвольными умозаключениями.