Царство Славян. Факты великой истории

Вообще говоря, топоним Anthaib из лангобардских преданий соотносили со славянами-антами и значительно ранее, до вышеназванных ученых. Например, еще в 1735 г. было осуществлено подробно комментированное издание «Итинерария Антонина Августа»[942] – весьма ценного позднеантичного указателя дорожных переходов и населенных пунктов всех римских дорог II–III вв. Издание подготовил немецкий филолог Петер Весселинг (1692–1764). В своих комментариях он уделил важное место и «привязке» античных топонимов к раннесредневековым источникам, в том числе к «Истории лангобардов» Павла Диакона. Поясняя название селения Andethannае в далекой Бельгийской Галлии, на дороге, ведшей из города Дурокорторум[943], Петер Весселинг высказывает свою точку зрения и на другие созучные названия, в частности, – топоним Anthaib из «Истории лангобардов». Он пишет: «Поистине, я не сомневаюсь, что Anthaib, или Andhabet, указывает на место обитания Антов (Antarum sedes) и к тому же – на часть современной Полонии»[944].

Однако такая локализация носит общий характер. «Анты» здесь, пожалуй, выступают как синоним славян, наподобие «вендов» у немецких авторов. Кстати, довольно распространенное приравнивание друг другу этих и других именований славян или протославян (венеты, энеты, анты и т. д.) выглядит как поэтическое и произвольное, недостаточно мотивированное с исторической точки зрения. Например, абсолютное тождество названий антов и венетов (а также антов и вятичей-вентичей) не подтверждается ни славянской фонетикой[945], ни тем, что византийские авторы их разграничивали. И у Павла Диакона ведь Anthaib и Ваnthaib – это разные топонимы. К тому же предположение Весселинга о регионе «Полонии», Польши, опять указывает на тенденцию отклонить «путь Лангобардов» к западу, к Центральной Европе. А Цейс, Бастиан и некоторые другие историки, у которых заметна славянская направленность в интерпретации этих преданий, ориентируются в своих толкованиях на Восточную Европу.

Например, для Цейса, признающего неопределенность многих топонимов в преданиях о странствии лангобардов, славянская интерпретация названия Anthaib как «области Антов» служит отправным моментом для утверждения, что и другие топонимы указывают «направление на Понт[946], далеко на восточные равнинные земли»[947]. А это, вообще говоря, приближает и второй, «парный», топоним Ваnthaib к тому региону, где находилась древнеславянская «страна Вантит» персидских географов. Формальное несоответствие первой буквы этого названия в передаче Павла Диакона и во всей «вандальско-венедской» традиции может объясняться фонетической трансформацией. Или еще проще: хранители лангобардских преданий могли ведь использовать и письменные источники, в частности византийские. В последних соответствующий грамматический корень, вероятно, был записан как Вανθ– (буква «бета» в византийском греческом читалась как русское «в»). А на Западе, транслитерируя топоним латиницей, могли это сделать по нормам древнегреческой классики, что с абсолютной точностью дало форму Ваnth-.

Тогда, наверное, следовало бы ожидать, что в каких-то рукописных вариантах «Истории лангобардов» Павла Диакона обнаружится и более точная («вандальская») форма Vanthaib или Wanthaib. Такой вариант не засвидетельствован в самом исчерпывающем классическом издании «Истории лангобардов» 1878 г., для которого Георг Вайц[948] проработал множество рукописей текста[949]. Однако Адольф Бастиан, с его фантастической эрудицией, все-таки упоминает именно такую форму («Anthaib und Wanthaib»)! Более того: он ставит оба этих топонима в контекст различных именований древних славян либо их предков[950] («венедский» контекст).

Со славянами, антами и венедами связывал эти географические названия и знаменитый славист Павел Йозеф Шафарик (еще до Бастиана) [951]. Шафарик употребляет обычную форму Ваnthaib, имея в виду, вероятно, чередование звуков. Выдающийся ученый, оказавший воздействие на развитие славистики в других странах, эрудированный хранитель и директор Пражской университетской библиотеки, Шафарик (словацк. Pavol Jozef Šafárik; 1795–1861), тем не менее, иногда вызывает критику в свой адрес в связи с недостаточно критичным отношением к первоисточникам. Впрочем, в его эпоху, близкую идеологии романтизма, строгая лингвистическая проработка этимологических сопоставлений еще не считалась необходимой. И его книга «Славянские древности» содержит колоссальный объем таких сопоставлений, которые часто воспринимаются лишь как наследие пройденного этапа в истории славистики, но в действительности сулят неожиданные и глубокие открытия, при их исследовании уже на уровне современной науки. Формально же, в своем нынешнем виде, эти предположения ученого действительно выглядят недостаточно конкретно. Это относится и к венедским корреляциям в «Истории лангобардов».