Царство Славян. Факты великой истории

А теперь уместно напомнить, что Мавро Орбини и лангобардов причислял к «роду Славянскому». Их короли эпохи Великого переселения народов носили германские имена – это факт. Но мы уже имели немало поводов убедиться в том, что многие высказывания Орбини следует воспринимать не в синхронном временном срезе (применительно к раннему Средневековью), а в глубокой диахронии, в проекции на трудно верифицируемые метаисторические реалии далекого прошлого. Ведь и Павел Диакон более тысячи лет назад утверждал, что древнейшее именование лангобардов – Winnili или Winnuli (в начале первой книги своей «Истории лангобардов»). С учетом широко распространенных и подтвержденных средневековыми источниками фонетических трансформаций можно и этот этноним назвать если не буквально славянским, то, во всяком случае, ретроспективно «венедским» («винидским», близким к древневерхненемецкому варианту данного этнонима).

И получается, что смелое отождествление Ф.А. Брауном одной из вех в странствиях лангобардов с землями предков вятичей делает убедительным и стройным расположение и других ориентиров этого пути[956]. При всем бесконечном многообразии рукописных вариантов «Истории лангобардов» Павла Диакона и их истолкований, получают географическую обоснованность топонимы, упоминамые в приведенной выше цитате наряду с «землями Антов и Вант(ичей)». Это Мауринга (Mauringa), Ругуландия, которая в большинстве рукописей названа иначе: Голанда (Golanda, иногда Golaida), а также Бургандайб.

Область Мауринга давно и уверенно соотносится многими историками и лингвистами с южным побережьем Балтики. Упомянем здесь точку зрения философа и ученого, которого называют последним «универсальным гением», – Готфрида Вильгельма Лейбница (Gottfried Wilhelm Leibniz; 1646–1716). В одной из своих исторических работ, «Изыскание о происхождении Франков» («De Origine Francorum Disquisitio»), Лейбниц анализирует и источники о странствиях лангобардов, в том числе, естественно, и «Историю…» Павла Диакона. Вот как он интерпретирует название области Мауринга, приводя и варианты этого топонима:

«Маурунгания или, скорее, Маурингавия, либо Маурингия[957] была расположена у Балтийского моря; это явствует из (книги) Павла Варнефрида, в обиходной речи Диакона, описавшего путь Лангобардов[958] (даже если это вымысел), за исключением того, что обозначается самим этим словом. Ибо Маурингия – это приморская область, так же, как земля Моринов[959], как Ареморика[960]; и доныне почти тот же самый регион называется Померания, поскольку Помераны[961] на Славянском языке означает “обитающие у моря”, подобно тому, как Полабы – “обитающие у Эльбы”, ведь Лубе – это Эльба по-славянски» («Maurunganiam vel potius Mauringaviam sive Mauringiam fuisse sitam ad mare Balthicum, constat ex Paulo Warnefridi vulgo Diacono, iter Longobardorum (etsi fictitium) describente; praeterquam quod ipso vocabulo indicatur. Est enim Mauringia regio maritima ut Morini, ut Aremorica; et hodieque eadem fere regio Pomerania appellatur, sunt enim Pomerani Slavico sermone siti ad mare, ut Polabi siti ad Albim, Lube enim Albis est Slavis»)[962].

Для нашей темы существенно, что Лейбниц отождествляет Маурингу с землями балтийских славян-поморян, с частью «Северной Славии». В подробных постраничных комментариях к его работе лингвист и историк Иоганн Георг фон Экхарт (Johann Georg von Eckhart или Johann Georg Eccard, лат. Eccardus; 1664–1730) конкретизирует слова Лейбница, отчасти корректируя их. А также, что особенно важно, кратко и емко суммирует сложившиеся в то время в западной исторической науке представления о дальнейшем «пути Лангобардов». Вот выдержки из его комментария:

«Вполне могло быть, что Вагрия и соседние провинции, вместе с землями Лауэнбурга и Мекленбурга, назывались Маурингией, из-за своих mor’ов или болот и озер[963]. Ибо нигде ты не найдешь столь часто встречающихся болот, кроме как в этих местах. И, по-видимому, Славяне, вторгаясь сюда, наименовали близлежащую область Померанией, или, как они сами говорят, Поморьем[964], – не столько потому, что она соседствует с морем (так ведь всему побережью подобало бы зваться Померанией), сколько потому, что – с древней Маурингией» («Poterit autem optimo jure Wagria et vicinae Provinciae una cum Lauenburgicis et Mecklenburgicis terris Mauringia vocari a suis moris sive paludibus et lacubus. Nullibi enim tam frequentes paludes, quam hic locorum, invenies. Et videntur Slavi irruentes inde adsitam regionem Pomeraniam sive, ut ipsi loquuntur, Pomorze nominasse, non tam quod mari (ita enim integra litori nomen Pomeraniae conveniret) quam quod veteri Mauringiae vicina esset»)[965].