Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Однако биографы Адальберта не преминули заметить, что время от времени он становился серьезным, когда пытался справиться с беспокоившими его духовными проблемами. Они оба пишут, что Адальберт не отходил от умирающего епископа Титмара, который на смертном одре горько упрекал себя за то, что не практиковал аскетизм, предпочел легкий путь тернистому, и теперь не был уверен, что может рассчитывать на спасение души. Юный иподиакон был так глубоко впечатлен признаниями Титмара, что с того дня резко переменил образ жизни, обратился к аскетизму и благочестию. Этот рассказ об «обращении» Адальберта, несомненно, имеет под собой веские основания, хотя не исключено, что биографы преувеличили суетность епископа, предшествовавшую его обращению, чтобы подчеркнуть перемены к лучшему. Епископ Титмар был бенедиктинцем из аббатства в Магдебурге, и крайне маловероятно, что его жизнь не была достойной монаха и епископа. Наоборот, он принимал участие в известном движении за реформы монашеской жизни, которое в его время захлестнуло весь христианский мир. Оно зародилось во Франции в начале X века и достигло высшей точки в Клюни. Оттуда оно распространилось до Рейнской области. Поскольку монахи Магдебурга прибыли из Трибурга (Триберга), вероятнее всего, отголоски этого идеалистического движения достигли и их обители.

Его участники утверждали, что монашеская жизнь – идеал христианства. Они утверждали, что аскетизм – гарантия вечного спасения. Так как все великие умы того времени в той или иной степени попали под влияние этого движения, неудивительно, что Титмар на смертном одре сожалел о своем прохладном отношении к аскетическим медитациям, которые, согласно этим учениям, приводят ближе к истинному христианскому идеалу, чем должность епископа. Естественно, имело место некоторое преувеличение монашеского идеала – ведь ни одно движение не может обойтись без тенденции к переоценке идеалов, к которым оно стремится.

Адальберт мог оказаться под влиянием этой эмоциональной волны еще в Магдебурге, где был в тесном контакте с местными бенедиктинцами. Пребывание в Италии оказалось даже более сильным фактором, ускорившим его полное обращение. Он отправился туда, чтобы получить инвеституру от императора. Подтвердив избрание Адальберта, Оттон II 3 июня 983 года провел церемонию в Вероне. В том же месяце на праздновании Святых Петра и Павла архиепископ Майнца посвятил Адальберта в епископы Праги. Адальберт направился из Вероны в Павию, где встретил Майолуса, аббата Клюни, и Гебхарда, епископа Тульского. Беседа юного епископа с аббатом, видным представителем реформистского движения, лишь усилила душевные порывы, которые он испытал у смертного одра Титмара. Адальберт вернулся в Прагу, где босой – в истинно монашеском стиле, хотя и в епископском облачении, – вошел в свой кафедральный собор, безразличный и глухой к приветственным возгласам толпы. Нам очень мало известно об управлении Адальбертом его обширным диоцезом. Это неудивительно, потому что оба его биографа – монахи, больше всего интересовавшиеся монашескими реформами, что, вероятно, не оставляло им времени для подробного освещения его пастырских обязанностей. Оба биографа превозносят благотворительную деятельность епископа. Канапариус подчеркивает пыл его проповедей. До нас дошло наставление, приписываемое святому Адальберту, которое он произнес в Риме – в монастыре, где нашел пристанище после бегства из Праги. Произнесенное в честь святого Алексия, оно практически дословно повторяет наставление святого Беды, хотя один абзац все же показывает, что у епископа были собственные оригинальные идеи. И это все. Мы почти ничего не знаем о событиях в Богемии во время пятилетнего пребывания Адальберта в диоцезе. Его биографы только твердят о многочисленных трудностях и злой воле могущественной аристократии, которые сводили на нет все усилия епископа, направленные на устранение некоторых злоупотреблений служителей церкви и мирян, и ничего не видят за пределами этой не слишком интересной темы. Издерганный, понимающий, что все его усилия тщетны, юный епископ решил покинуть диоцез и обосноваться в монастыре, где сможет вести свободную жизнь, соответствующую монашеским идеалам. И в 990 году он покинул Прагу и в сопровождении нескольких слуг и сводного брата Радима-Гауденция отправился в Рим.

Но в манере описания жизни и деятельности Адальберта его биографами нет и намека на обвинение: должны были существовать еще какие-то причины, помимо указанных ими, которые могли бы объяснить такой шаг. В начале деятельности Адальберта все шло хорошо. Мир между Славниковичами и Пржемыслидами сулил ему всю возможную поддержку, и первые результаты оказались исключительно удачными. Откуда тогда взялось противодействие аристократии и почему епископ так быстро впал в уныние и покинул свою епархию?