Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Есть и другое обстоятельство, которое, как мне кажется, вполне могло оказать влияние на Адальберта. Следует помнить, что система частных церквей, против которой выступал Адальберт, была германским институтом, который в определенном смысле германизировал старую церковную систему, распространившись на римское и греческое христианство. Греки никогда не знали столь откровенного светского вмешательства в их церковную жизнь, и мы склонны забывать, что христианство принесли в Богемию два греческих миссионера, святые Кирилл и Мефодий. Разумеется, мы также полагаем, что они принесли в Моравию старую церковную практику в том виде, в каком она преобладала в Византии и Риме, и нам известно, что святой Мефодий, архиепископ Сирмия и Моравии, категорически возражал против некоторых германских практик. Биограф утверждает, что он отстаивал свои права в присутствии франкских епископов с большой горячностью.

Возможно, он считал неправильной франкскую систему частных церквей, распространившуюся на всю сферу франкской церкви. Есть в жизни святого Мефодия загадка, которую историки пока так и не сумели прояснить, – отчуждение между святым и Святополком. Почему он благоволил к латинским священникам и почему он обратился к папе для назначения франкского епископа Вихинга из Нитры под юрисдикцией митрополита Мефодия, когда вроде бы в его интересах было поддержать собственного архиепископа и его славянское духовенство? Ведь он сражался с франками и на военном, и на политическом фронте. Думается, что ответ следует искать в несопоставимости франкских и греческих методов церковной администрации. Святополк, возможно, предпочитал франкскую систему греческой, поскольку она давала ему контроль над его церковью и ее имуществом. Строитель церкви имел право на ее доходы. На этом принципе франки колонизировали древнюю Паннонию во времена Святополка. То, что этот принцип больше нравился Святополку, объяснимо. Но греки считали его противоречащим церковным традициям.

Если так, из этого следует, что ученики Мефодия, как славяне, впитавшие греческие понятия о дисциплине, выступали за старые римские и греческие практики. Это также объясняет, почему славянская литургия, несмотря на всю свою популярность, просуществовала недолго. Ей препятствовал тот факт, что ученики Мефодия не одобряли франкскую практику, и эта оппозиция стала традиционной в славянской церкви Богемии X века. А знать, имевшая собственные цели, благоволила к латинским миссионерам, система которых давала им хорошую долю в управлении и доходах церкви. Исход этой неравной борьбы был предрешен.

А проблема приобретает новый аспект, и, даже если нет убедительных свидетельств, он все равно заслуживает экспертного рассмотрения. Нельзя исключить, что святой Адальберт действовал под влиянием старой греко-римской традиции, принесенной в Богемию греческими и славянскими миссионерами, когда испрашивал разрешения герцога возводить церкви во всех местах, где он считал необходимым, вопреки интересам местной аристократии.

Сначала Адальберт хотел проповедовать Евангелие велетам, также называемым лютичи, которые часто были военными союзниками чехов. Однако он не смог реализовать этот проект, поскольку его деятельность среди полабских славян оказалась еще важнее. Главной причиной отказа этих племен от христианства было то, что германские миссионеры пытались не только обратить их в христианскую веру, но и внушить тезис о германском превосходстве. Получалось, что они могли принять христианство ценой свободы. Читатель помнит, с какой отчаянной решимостью славяне на балтийском побережье и за рекой Эльба защищали свою территорию от германского проникновения. По их оценкам, христианский Бог ничем не отличался от бога немецкого, и они отказались принять его Евангелие с тем же упорством, с каким отказывались от германского ига. Многие современные хронисты – Видукинд, Титмар, Гельмольд и другие – писали только о хорошем, замалчивая безжалостные методы германских миссионеров.

Поэтому германская миссионерская деятельность очень долго оставалась бесплодной, а епископства, основанные Оттоном I на покоренных славянских территориях, оставались лишь немногим большим, чем своего рода Burgwarde, где богослужения совершались только для гарнизона и немногочисленных германских колонистов. Историей «обращения» этих славянских племен христианство не может гордиться. Адальберт, член известной славянской семьи, имел намного больше шансов на успех. Его дружба с императором являлась надежной гарантией того, что с германской стороны никто не станет чинить ему препятствия.