Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Славниковичи, безусловно, следовали той же традиции. Дядя Адальберта Кристиан, автор лучшей латинской биографии святого Венцеслава, был хорошо знаком с греко-славянской литературой и создал труд, имеющий историческое и литературное значение, первую историю христианства в Моравии и Богемии. При этом он черпал вдохновение из всей существующей старославянской литературы. Он знал первую старинную славянскую легенду о святом Венцеславе, славянские биографии святых Константина-Кирилла и Мефодия, написанные в Моравии в конце IX века, и, возможно, даже жизнеописание ученика Мефодия, святого Наума. Он писал на латыни, но это не является доказательством его приверженности латинскому и западному культурному направлению. Ничто не мешало сторонникам славянского культурного движения выбирать язык, который их в тот или иной момент устраивал больше.

Адальберт, вероятнее всего, разделял убеждения дяди. Иначе Кристиан едва ли посвятил племяннику труд, столь благожелательный к греко-славянской культуре и литургии. Почти в то же время, когда Кристиан писал свой труд, в Богемии, в диоцезе Адальберта, была написана другая славянская легенда о святом Венцеславе, возможно, даже в Праге. Это был славянский перевод латинской легенды, написанной во второй половине X века Гумпольдом, епископом Мантуанским, по просьбе императора Оттона II. На самом деле перевод – это пересмотренная и значительно расширенная версия славянского издания легенд Гумпольда.

Эта славянская версия была известна и любима в Богемии второй половины X века и впоследствии. Затем она нашла путь в Киевскую Русь, где использовалась в литургических книгах русской церкви в память о святом. В тот же период первая славянская легенда также проникла в Киевскую Русь, Хорватию и Далмацию, где остатки славянской литургии существуют по сей день. Славянское жизнеописание святого Вита также могло быть написано в X веке, возможно, после возведения святым Венцеславом церкви Святого Вита. Мы также имеем возможность проследить до этого периода существование и развитие славянской литературы и так называемых пражских фрагментов.

Только в конце XI века усилилась враждебность к славянской литургии. (Правда, к примеру, изгнание славянских монахов из аббатства Сазавы Спитигневом II в 1055–1056 годах могло быть продиктовано иными мотивами, а не только враждебностью к славянской литургии.) Это произошло под влиянием нового реформаторского движения, усердно поддерживаемого Григорием VII. Каноник Козьма, к примеру, чешский патриот и женатый человек, был злейшим врагом славянской литургии. А так как он был первым чешским хронистом, его нелюбовь оказалась «заразной», и многие современные историки стали приуменьшать важность и распространение славянской литургии в Богемии. Сегодня в свете последних исследований такие взгляды приходится пересматривать. Нельзя не отметить заслуги святого Адальберта, который своим добрым отношением способствовал выживанию славянской литературы и литургии в Богемии.

Один момент может пояснить связь Адальберта с грекославянской культурой в том виде, как ее ввели в Богемии святые Кирилл и Мефодий. Следует помнить, что Болеслав II дал Адальберту разрешение строить церкви там, где он сочтет нужным, – это подтверждено документально. Считалось, что это положение было связано с оппозицией знати, которую резко осуждали оба биографа. Также предполагалось, что Адальберт, свято веривший в клюнийское движение, боролся против обычая, который делал знать владельцами церквей, построенных на их земле, в ущерб правам и привилегиям епископов.

Но это мнение, хотя и распространенное, не выдерживает критики. Невозможно сделать клюнийских реформаторов X века ответственными за любую оппозицию этой практике. Их реформа была строго монастырской, и главные сторонники движения прежде всего интересовались реформой аббатств и монашеской жизни. Реформаторы не интересовались церковной администрацией, хотя и не желали светского вмешательства в церковные дела. Оппозиция этому вмешательству и системе церковной администрации появилась позже, в первой половине XI века, и не в Клюни, а в Лотарингии, откуда распространилась в Рим при Льве IX, выходце из Лотарингии, и его преемниках. Строго говоря, у реформаторов Клюни было очень мало общего с реформаторами XI века. Абсурдно относить к временам Адальберта движение, которое началось на полвека позже. Невозможно даже утверждать, что Адальберт был предшественником реформаторов.

Практика частных церквей была широко распространена в Германии, и Адальберт познакомился с ней еще в Магдебурге, и его короткий контакт с аббатом Клюни и Герхардом, епископом Туля, едва ли можно назвать единственным источником, из которого он позаимствовал свои идеи.