Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Я считаю, что при текущих обстоятельствах пьеса «Дмитрий» не может быть поставлена ни в одном из наших театров, так как она, несомненно, может быть понята неправильно в том, что касается советских товарищей, равно как и поляков… Имея это в виду, нужно отметить, что пьеса также доказывает выдающийся талант Фолькера Брауна и тот факт, что за ним стóит внимательно приглядывать товарищам из Berliner Ensemble

, а также из министерства и всем остальным, кто близко общается с ним[398]

.

Проблемы партии с Брауном достигли пика в 1976–1977 годах из‐за истории с Бирманом и запрета на постановку «Гевары», а также публикацию дополненной редакции «Незаконченной истории», Unvollendete Geschichte

, рассказа, который Браун напечатал в Sinn und Form

, литературном журнале Академии искусств ГДР. Этот текст произвел неизгладимое впечатление. В рассказе шла речь о несчастной любви, напоминающей как о «Страданиях юного Вертера», так и о реальных событиях в Магдебурге, и повествование разоблачало мелочность аппаратчиков и владевшее жителями Восточной Германии разочарование в несбывшихся обещаниях социализма. 7 января 1976 года Рагвиц, Хёпке, Хагер и еще пять партийных лидеров собрались на своеобразный военный совет, чтобы решить, что делать с Брауном и как подавить растущее своеволие писателей ГДР, которое воплощали собой «Незаконченная история» и ранняя редакция «Гевары». Доклад об этой дискуссии подчеркивал опасность воззрений Брауна на литературу. В нем утверждалось, что писатель считает ее заменой подконтрольной государству прессы и силой, которая может вдохновить рабочий класс захватить власть. С его точки зрения, пролетарии после войны совершили в Восточной Германии социалистическую революцию, но власть оказалась в руках аппаратчиков. Так что, заострив восприятие читателей на особенностях «реального социализма», литература могла завершить революционный процесс. В докладе отмечалось, что власти легко могли бы заставить Брауна замолчать. Но они не хотели превращать его в диссидента. Вместо этого они собирались «приковать его к себе» с помощью тщательно продуманной стратегии. Следовало запретить любые обсуждения его сочинений в прессе, убедить писателя высказать свою позицию по основным вопросам, сделать ему соблазнительное предложение от издательства, издать сборник избранных пьес, пообещать помощь в постановке «Гевары» и отправить в поездку в Западную Германию в компании проверенного члена партии, чтобы Браун мог собрать материал для окончательной версии пьесы[399].