Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Однако эта интерпретация не появилась из ниоткуда. Судья пришел к ней только после открытой герменевтической дискуссии между адвокатом и обвинителем. Согласно версии защиты, слова означают то, что указано в словарях, и то, что под ними понимают обычные люди. Адвокат цитировал словари и вызывал в свидетели случайных людей, чтобы подтвердить свою мысль. Один ключевой термин, на бенгальском бойришир, не мог использоваться по отношению к британскому правительству, как утверждал адвокат, потому что его стандартным значением было «с головы врага». Другой, асур, означал «силы тьмы», но это также не могло относиться к англичанам, ведь это слово употребляется и в речах вице-короля. Что касается третьего спорного термина, рудхир, он использовался во фразеологизмах, таких как «Я отдам свою кровь», что означает готовность принести жертву. Любой, знакомый с обычаями индуистов, знал, что они нередко приносят в жертву животных и нет ничего ужасного в упоминании крови, отданной за благое дело. На уровне метафор стихотворение использовало те же фигуры речи, что и известный монолог Гамлета. Это было размышление о свободе, основанное на противопоставлении жизни в городе и в деревне, как и «Покинутая деревня» Голдсмита. Более того, стихотворение Голдсмита содержит куда более радикальные высказывания против тирании, и тем не менее его без вреда для себя читают индийские дети в британских школах. На случай, если англичане забыли своих собственных поэтов, воспевавших свободу, адвокат напомнил суду некоторые резкие отрывки из Каупера. По сравнению с этим поэтом, настаивал защитник, его клиент был воплощенным смирением. Разумеется, автор бенгальского стихотворения заимствовал мотивы индуистской мифологии, но, если суд решит запретить подобные отсылки, от местной литературы ничего не останется. Приписывать этому произведению призыв к восстанию – значит не просто не понимать его смысла, но разжигать пламя паники вместо того, чтобы потушить его.

В ответ обвинитель снова прошелся по тексту, утверждая, что интерпретация защиты сочетает неправильные определения с неясными метафорами. Асуры, например, не могут означать «тьму», «потому что у них есть ноги и они изображены топчущими райские цветы». Споры о смысле текста все продолжались, пока судья не объявил перерыв и не предложил свою версию прочтения, строчку за строчкой, пока не дошел до последних слов: призыв к мятежу. На суде обсуждалось все, чего можно ожидать от современного занятия по изучению поэзии – филология, семантические поля, значения метафор, идеологический контекст, реакция читателя и сообщества, от которых исходят интерпретации.

Похожие дискуссии повторялись от процесса к процессу, ведь власти начали видеть призыв к восстанию в публикациях любого рода – жизнеописаниях, политических памфлетах, религиозных трактатах, пьесах и песенниках. То, что до 1905 года казалось невинным началом развития современной литературы, в 1910‐м осуждалось как революционная агитация. Литература стала вызывать опасения, потому что больше не была достоянием интеллектуалов – она распространялась среди народа, разнося с собой недовольство, а недовольство вело к восстанию. Учитывая, как бедны и необразованны были индийские крестьяне, такой вывод кажется сильным преувеличением. Но государственные службы относились к нему со всей серьезностью:

Провоцирующие заявления <…> охотно читаются и безоговорочно принимаются на веру на базарах и в деревнях… От первых доверчивых читателей сведения передаются необразованному населению, чья подверженность самым странным слухам давно известна, и по мере передачи становятся все менее конкретными и все более агрессивными… Приходит дак [почта] с Sandhya, Charu Mihir или другими популярными на местах газетами, и некоторые из деревенских вожаков читают выдержки оттуда вслух собранию из бхадралогов и других лиц под сенью ветвей стоящего поблизости дерева. Даже проходящий мимо землепашец откладывает плуг и присоединяется к слушателям. Они внимают отравленным речам, а потом расходятся по своим делам, пересказывая то, что узнали, с бог знает какими преувеличениями и неточностями[280].