Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

В докладе о плане на 1982 год Рагвиц предупреждала Хагера об общей тенденции среди издателей подавать заявки на произведения, неприемлемые «с точки зрения идеологии и искусства». В издательстве Reclam даже собирались опубликовать некоторые тексты Ницше и Фридриха II, но Kultur во время долгого обсуждения дали понять Хёпке, что они не допустят ничего подобного. К счастью, заверяла Рагвиц Хагера, ее сотрудники смогли изменить план согласно линии партии, выработанной на Х съезде в 1981 году. В силу этого будущая беллетристика и художественная литература будут посвящены пролетарским темам: двадцать новых работ описывают героев-рабочих, бросающихся в «мировую классовую борьбу». Детективы и «утопическая» литература (то есть научная фантастика), которые особенно привлекательны для молодых читателей, «обнажат бесчеловечную природу империализма», а исторические романы подчеркнут прогрессивную силу революционной традиции. Но была проблема, которой Рагвиц пришлось посвятить целое сопроводительное письмо на имя самого Хонеккера. На заседании Политбюро Хонеккер упомянул о своей любви к романам Карла Мая (1842–1912) о Диком Западе, которые читал в юности, и спросил, нельзя ли их экранизировать в ГДР? Увы, сообщала Рагвиц, партия отказалась от переиздания Мая вскоре после войны, а восточногерманские наследники писателя эмигрировали на Запад вместе с правами на его произведения[300].

В докладах Рагвиц о плане на 1984 год упоминаются долгие обсуждения с Хёпке и длительный процесс прохождения через ГАП рекомендаций от издательств, книжных магазинов и Союза писателей (состоявших в ЛРГ) и их превращения в предложения, передаваемые Kultur. В плане получали раскрытие шесть идеологических тем.

1. История ГДР и борьба немецкого пролетариата.

2. Непреходящая угроза фашизма и ее связь с гонкой вооружений, предпринимаемой НАТО.

3. Более высокие моральные качества при развитом социализме.

4. Растущая готовность рабочего класса защищать социализм.

5. Счастье и ценность личности человека как качества, продвигаемые социализмом.

6. Аргументы против империализма и того образа жизни, к которому он ведет.

Рагвиц радовалась появлению новых поэтов с талантом к «политической лирике» и новых авторов, наделенных Parteilichkeit – это слово обозначало высшую степень верности линии партии. Но она заметила и признаки идеологической слабости: неудачные попытки выразить социалистические принципы в научной фантастике и соцреалистические произведения, в которых простой человек из Восточной Германии подозрительно мало отличался от своего собрата в Западной. Рагвиц беспокоила и проблема другого рода: нехватка бумаги. Недостаток сырья приводил к спаду производства. В 1978 году план предполагал 3,7 миллиона копий 170 новых произведений художественной литературы ГДР, в 1984‐м всего 2,3 миллиона копий 123 новых произведений: «Дальнейшее снижение будет неоправданно с точки зрения культурной политики»[301].

Предупреждения и критика в официальных докладах Kultur не ставили под вопрос работу цензоров в целом. Они были призваны, по крайней мере отчасти, производить благоприятное впечатление на партию, показывая идеологическую бдительность сотрудников Рагвиц, но их остроту притуплял тяжеловесный стиль изложения, усугубленный бюрократическим жаргоном[302]. Личная переписка между Рагвиц и Хагером велась в совсем ином тоне. Они были знакомы много лет: Рагвиц была назначена в отдел культуры ЦК партии в 1969 году и возглавила его в 1976‐м. Хагер, член ЦК с 1964‐го и Политбюро с 1963 года, считался вторым по могуществу человеком в ГДР после Хонеккера. Как «главный идеолог» он лично отвечал за руководство культурной жизнью и поэтому постоянно поддерживал контакт с Рагвиц. Они, очевидно, были в хороших отношениях, несмотря на разницу в возрасте, а возможно благодаря ей (Хагеру в 1980 году было шестьдесят восемь лет, а Рагвиц – сорок два)[303].