Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Расскажу почти анекдотичную ситуацию, хотя и смешна я себе тогдашняя. Утро, сижу дома, звонок в дверь. Входит отец Александр. Я в шоке. В квартире – бардак, сама нечёсаная, в драных джинсах и в депрессии. Садится, начинает расспрашивать. Я, понятно, жалуюсь на свою личную жизнь разнесчастную. Он слушает, вздыхает. Потом спрашивает: «Ну а учёба как? О чём курсовую будешь писать?» Я с трудом вспоминаю: «Хазары». Отец Александр с места закатывает мне роскошную лекцию про Хазарский каганат. Заканчивает он её словами: «Хазары! Это же так интересно! А то сколько можно: любит – не любит, плюнет-поцелует…»

Марина Михайлова

У отца Александра был огромный круг духовных чад и просто людей, которые к нему стремились. Он был невероятно тёплый, живой, значительный человек. От него исходила любовь. В его присутствии, не побоюсь этого сказать, ощущалось присутствие Божие. При взгляде на отца Александра становилось ясно, что Бог есть. Наверное, поэтому за ним ходили толпы. Я понимала, что у него мало времени, и мне не хотелось какого-то исключительного внимания.

Была одна история, когда я сопровождала его на очередную квартирную встречу и задала личный вопрос, важный для меня. Мы с ним ходили, наверное, час под мокрым снегом между домами по дворам у метро «Проспект Ветеранов». При этом я очень нервничала и сказала: «Батюшка, вас же ждут, не стоит тратить на меня столько времени». Он ответил: «Ничего, они сидят в тёплой квартире, пьют чай, им хорошо. А для вас это важно, поэтому поговорим». Бывали и другие ситуации, когда я за ним бегала целый день по всей Москве, начиная с литургии в Пушкине и по всем его делам, и он особенно не разговаривал со мной, в конце дня просто благословлял и отпускал. Он понимал, когда нужно человеку уделять время, когда не нужно. Всё, что батюшка делал и говорил, было очень питательно. Он хорошо благословлял, возлагая обе руки на голову. У него были прекрасные руки, сильные и при этом мягкие, отеческие.

Юрий Пастернак

Из дневника (1 мая 1985 года)

После причащения отец Александр сказал несколько слов: «Вы были сегодня на Тайной вечере, и Господь пришёл к вам. Он незримо поселился в каждом из вас. Так не мешайте Ему в вас жить».

Из дневника (21 июня 1986 года)

Прикрепляем с Володей Ерохиным к храму памятную доску: «Церковь основана в таком-то году…» На крыльце церковного домика появляется отец Александр, подходит к нам, смотрит на нашу работу, затем берёт мою голову обеими руками и целует в самое темечко.

Однажды в апреле 1985 года, в Великий четверг, после службы батюшка обратился ко мне с просьбой подвезти его на машине, нужно было причастить одного человека. В дороге отец Александр заметил, что «сегодня день особенный, даже вино разрешено». В.Ш., поехавший с нами, заметно оживился. Я отреагировал на это ехидным замечанием, что, мол, «Скорпион и есть Скорпион, знак водный, склонный к алкоголизму». Говоря это, я отметил в своём голосе ненатуральные интонации и фальшивые нотки. Мне стало противно и за себя неловко. Но слово не воробей. Еду и сглатываю ядовитую слюну. Батюшка моего шутливого «наезда» на В.Ш. не поддержал и промолчал. Я ехал, ощущая себя человеком, попавшим в яму, вырытую для другого. Мне тут же вспомнилось библейское: «Ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты» (Пс 49:21).

Молчание отца Александра обличало грех, и ты начинал его видеть и отчаянно желать исправления. В присутствии батюшки вся нечистота, двусмысленность, пошлость, оскорбляющие Бога и обижающие ближнего, тотчас же обнаруживали себя как невыносимые, стыдные, невозможные, и вам сразу становилось понятным без слов несоответствие ваших речей и поведения этическим стандартам и джентльменским правилам. В присутствии батюшки, словно рядом с источником света, обнаруживалась тьма сердца и сразу же исчезала, не выдерживая потока света, оставляя желание каяться и радикально менять свою жизнь.