Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Я помню, как пришла на его лекцию в Дом художника. Я не могла выбраться в Новую Деревню, так как дети без конца болели, младшему тогда было два года. И сама я мучилась невралгией, были бессонные ночи, а ещё начались странные приступы. Муж хотел уехать из страны, а я отказывалась, будучи не в силах оставить родных и друзей. Было очень тревожно, силы были на исходе. А мне надо было быть в форме, ведь дети были на мне! После лекции я зашла за кулисы. Отца Александра всё время дёргали, толпились люди. Отец подошёл молча, пристально посмотрел. «Я больше не могу», – сказала я и разрыдалась. «Это сердце, Машенька», – сказал он после паузы, осеняя меня крестным знамением. И я ушла. Это была первая ночь, когда я спала. Невралгия прошла надолго, как будто её и не было.^[41]

Андрей Ерёмин

Отец Александр, имея дар исцелений, скрывал его. Тем более что такие чудеса не всегда приводили к духовному выздоровлению. Однажды он мне сказал, что раньше ревностно молился об исцелении больных, вымаливал их («да будет воля моя»), но потом понял, что главное в молитве – «да будет воля Твоя».^[42]

Отец Александр говорил в беседе с одним человеком, что «готов молиться за любого негодяя». Так мог сказать лишь тот, кто готов понести чужую вину, кто понимает, что такое настоящая христианская молитва за мир. Это опыт великих молитвенников и мучеников.^[43]

Елена Захарова

Я вышла замуж, муж мой был крещён в детстве, но не воцерковлён и считал себя неверующим. И тем не менее настаивал на венчании. Мне это казалось странным и даже неправильным, ведь венчание – Таинство, как же неверующему… Поехали советоваться с отцом Александром. После службы отец Александр повёл нас гулять вдоль поля к кладбищу. Поговорил с мужем, а потом сказал мне: «Буду вас венчать. Нет неверующих людей, и те, кто так про себя думают, заблуждаются».

Спустя положенное время отправилась я в роддом. Человеку с медицинским образованием известно многое, так что я очень трусила. До такой степени, что попросила свою подругу обязательно сообщить отцу Александру, когда начнутся роды, и попросить его помолиться. Происходило это рано утром, подруге надо было непременно быть на работе, а после работы поехала она в Новую Деревню, выполнять моё поручение. Роды были трудные, и часам к шести вечера по разговорам врачей я поняла, что дела неважные и могу я сама не родить. И не успела я это осознать и испугаться, как всё произошло наилучшим образом. Я потом спросила подругу, в котором часу она добралась до отца Александра? Оказалось – минута в минуту, буквально. Кто-то может сказать – совпадение, но я уверена, что сила молитвы отца Александра могла не то что роды, а действительно горы двигать.

Владимир Илюшенко

Вот удивительное свидетельство, о котором надо бы знать всем. Об этом сообщила газета «Русская мысль». В Венесуэле жил человек по имени Карлос Торрес. Он уехал в Италию, чтобы изучать теологию, и стал там священником. Это был крепкий, здоровый, жизнерадостный человек, физически очень сильный. Но вот он тяжело заболел: у него был рак. Делали всё возможное: операции, химиотерапию, облучение. Ничего не помогло. Врачи считали, что всё кончено. Но ему ещё очень хотелось жить, и он молился о том, чтобы жизнь была ему дарована…

Шёл 1995 год. В горе и страхе он обратился к отцу Александру Меню, моля его заступиться перед Господом. Исцеление наступило, поразив всех врачей, которые в его истории болезни записали коротко и просто: «Полное выздоровление».

– А почему вы обратились именно к отцу Александру Меню? – спрашивает интервьюировавший о. Карлоса итальянский журналист. – И что вы вообще о нём знали, вы, католический священник, латиноамериканец?

– Я знал, что отец Александр – мученик за Христа. Его убили за его христианскую веру. Всю свою жизнь он свидетельствовал о Боге в мире, где была провозглашена ненависть к Богу. Он жил, зная, что каждый день может стать последним днём его жизни. Его преследовали, ему угрожали, его унижали и оскорбляли. И в конце концов его убили. Я считаю его святым, и к нему я обратился, моля о заступничестве. Я не имел счастья знать его при жизни, но прочитал про него всё, что было написано на доступных мне языках. Мне кажется, что он стал символом, надеждой той Церкви мучеников, которая в девяностые годы вновь получила возможность свободно молиться. После семидесяти лет атеистического режима он первым по-настоящему заговорил о Боге, о Христе. За это и ненавидели его враги, за это и убили.

– Вы уверены, что ваше исцеление – не результат лечения, а именно чудо?

– Лечение помогло мне пережить операцию в 1990 году, но, когда появились метастазы в печени и костном мозгу, никакое лечение уже ничего не могло сделать. Но я молился Богу, прося отца Александра за меня заступиться. У меня навсегда осталось глубокое ощущение его присутствия в моей жизни.