Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Войдя в церковь и увидев отца Александра, исповедующего у аналоя, я обрадовалась как никогда: «Вот, сейчас я скажу ему о своей невыносимой боли, он помолится, и боль исчезнет». Подхожу к аналою. Отец Александр сдержанно здоровается. Не помогает мне, как бывало, улыбкой, каким-то вопросом, жестом, не обнимает за плечи, – отрешённо-сосредоточенно стоит, прикрыв глаза. Ждёт. А я ведь не только не готовилась к исповеди, но даже не думала об этом, все силы употребив на то, чтобы дотащить себя до Новой Деревни – ради того, чтобы получить облегчение. И я начинаю исповедоваться. Отец Александр, не задавая никаких вопросов, не давая никаких поучений и советов, выслушав исповедь, накрыл мою голову, произнёс разрешительную молитву. Затем он держал мою голову обеими руками, как бы укутав её епитрахилью, потом, благословляя меня, сказал: «А теперь сразу поезжайте, чтобы вам вовремя приехать в Москву, собраться и не опоздать на рижский поезд. Времени хватит, вы всё успеете».

Дойдя до дверей храма, я вспомнила, что не попросила отца Александра о самом главном: помолиться о моей мучительной боли, и тут же осознала, что я уже какое-то время живу без боли. Спокойно иду, абсолютно безболезненно могу делать любые движения! Боль исчезла так же внезапно, как и возникла.^[40]

Сергей Бычков

Отец Александр всегда шёл к людям, прекрасно знал их печали и трудности. Вспоминается один случай. Умирал мой сосед по дому, человек простой, всю жизнь трудившийся на производстве. Незадолго до того с ним случилось несчастье: на него наехал автопогрузчик. Почти год не срасталась переломанная нога, а вскоре врачи обнаружили злокачественную опухоль. Он умирал, озлобленный на весь мир. Мне хотелось, чтобы священник исповедал и причастил его. Я поехал в ближайший храм. Была пасхальная седмица, на которой службы совершаются ежедневно. Но я не застал священника. Тогда я обратился к отцу Александру. Несмотря на предельную загруженность, он приехал. Умирающий не хотел слышать о священнике. Но отец Александр сумел найти с ним общий язык, исповедал и причастил его. Он примирил его с ближними, с Богом, и тот отошёл в мир иной примирённым.

Марианна Вехова

У меня умирала бабушка, которая меня вырастила. Я её очень любила. Умирание продолжалось три года, и всё это время я просила Господа оставить её ещё пожить… Как только я отвлекалась надолго (на час-два) от молитвы, бабушке становилось хуже, словно я держала её жизнь в руках, а когда руки ослабевали, жизнь таяла. Молитва была непрерывной. Я чувствовала себя аппаратом, поддерживающим функции организма больного человека. Регресс организма замедлялся. Я перестала молиться, когда бабушка была в таком состоянии, что жизнь её уже только мучила: пролежни, беспамятство… И она умерла.

А потом я стала умирать: чахла, беспрерывно простужалась, а главное – меня изводила острая боль в области солнечного сплетения, словно мне сунули туда нож, и я чувствую его и во сне, и наяву. Врачи сказали мне, что это – нервное и не поддаётся лечению: «Пейте болеутоляющие».

Я приехала к отцу Александру, поплакалась. Он меня привёл в кабинет, поставил под иконы, сел и протянул руки так, что я оказалась между его ладонями, как между двух пластин электродов. Он очень сосредоточенно молился, я чувствовала, как от одной его ладони к другой через меня идёт поток тепла. И боль моя стала таять. Он её словно растопил, боль ушла…

– Ну как? – спросил отец.

– Больше не болит, – сказала я удивлённо. – А что это было?

– Это вы надорвались на молитве, – объяснил отец. – Вот, спортсмен, который поднимает тяжести, долго тренируется, постепенно добавляет гири, привыкает к увеличению веса. Если бы он сразу поднял рекордный вес, без тренировок, он бы надорвался. Так и с молитвой. К ней надо привыкать постепенно, не взваливать на себя сразу бремя непрерывной молитвы. Это труд, и труд непростой… – И он отметил в моём молитвеннике утренние и вечерние обязательные молитвы, а Иисусову молитву разрешил читать в течение дня только один круг по чёткам. И попросил меня никому не рассказывать, что он меня вылечил. Боль с тех пор не возвращалась. Я решилась рассказать об этом только после его смерти.

Мария Водинская