Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

– Вас, католического священника, не смущал тот факт, что вы просите о помощи человека, священника другой конфессии?

– А какое значение это имеет? Он священник, служитель Христа и мученик. А Церковь вся – Христова.

Ирина Куземская

Я считаю своим долгом рассказать, как отец Александр спас моего мужа от смерти. В 1978 году у моего мужа, Александра Куземского, в тридцать четыре года обнаружили лимфогранулематоз, третья стадия, опухоль возле сердца. Муж – физик-теоретик, кандидат физико-математических наук, работал в Объединённом центре им. Блохина, и при проведении очередной диагностики ему прокололи лёгкое, и там образовалась вода. Его поместили в реанимацию с температурой сорок один градус. Мне Саша сказал, что он не может больше бороться и готов умереть.

Я позвонила отцу Александру, он приехал, чудесным образом прошёл в реанимацию (хотя туда никого не пускали) и сказал: «Саша, держитесь, мы вас скоро отсюда заберём». Он говорил это очень проникновенно, молился за Сашу, и муж стал приходить в себя. Отец Александр организовал непрерывную молитву в малых группах о выздоровлении Саши. Муж перенёс серьёзную операцию, четыре курса химиотерапии и облучение. Отец Александр в перерывах между химией (когда муж приезжал домой) посещал нас, причащал Сашу, и они долго беседовали за чаем на богословские темы.

В 1985 году мой муж защитил докторскую диссертацию, работает до сих пор, хотя у него много осложнений – болезней от онколечения.

Зоя Масленикова

Дочь батюшки Ляля говаривала: «Известное дело, папа помолится, мёртвый встанет».

На углу улиц Герцена и Огарёва в маленькой двухкомнатной квартирке жила немолодая супружеская чета: Людмила Фёдоровна Окназова и Валерий Всеволодович Каптерев. Жена писала прекрасные стихи и исповедовала теософию. Муж её был художником. Тесная квартирка походила на антикварную лавку. Чего там только не было! И старые иконы, и танцующие шивы, и китайские драконы, и сушёные морские звёзды, и разноцветные минералы, и среднеазиатские халаты, и бубны, одним словом – музей, да и только! Все стены сплошь были увешаны картинами хозяина. Но ещё больше картин лежало на стеллажах. В.В. был странным художником. Он писал и абстрактные, и реалистические, и мистические «замазючки», как он их игриво называл гостям, которых, кстати, всегда был полон дом. И иногда он сам не мог понять смысла своих работ.

Мало-помалу Л.Ф. начала отходить от теософии, наконец приняла христианство и, воцерковившись, стала прихожанкой отца Александра Меня. А В.В. дул в другую дуду. Он увлёкся писанием чертей. Черти были очень разнообразные: весёлые, грустные, мечтательные, но все очень реалистичные, будто художник их лично знал и с ними каждый день за ручку здоровался. А кроме чертей были другие картины, такие, от которых мороз по коже пробирал – так веяло от них нечистым духом преисподней. Особенно синие «Алхимики» наполняли душу леденящим ужасом. А В.В. наслаждался эффектом, показывая их гостям, и рисовался связями с астральным миром.

Однажды он написал кощунственную картину, которую назвал «Антихрист». На картоне, покрытом серо-синими зловещими мазками, вырисовывалось серо-синее лицо с чертами Христа. Только в глазах из-под пенсне горела нечеловеческая злоба, а рот кривила язвительная усмешка. С той поры Л.Ф. не находила себе места. А уничтожить «замазючку» нельзя было и помыслить – это значило бы разрушить мир в доме. Уж и святой водой кропила она проклятую картинку, и «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его» читала, и ладаном окуривала, а дискомфорт всё возрастал, и житья от «Антихриста» ей не стало.

И тут В.В. заболел. Становилось ему всё хуже и хуже, и вдруг он догадался, в чём дело. Призвал к себе молодого друга дома Витю К. и попросил его отправить по почте «Антихриста» в дар Музею чертей в Каунасе. Витя выпросил позволение задержать «шедевр» у себя на недельку, чтобы показать знакомым. Но не тут-то было. Едва Витя принёс домой пресловутую картонку, как почувствовал себя плохо. Разболелась голова, поднялась температура, расстроился желудок. Витя был здоровым малым, никогда не болел, к тому же считал себя агностиком и ни в Бога, ни в чёрта не верил. Однако промаялся животом всю ночь и горел в жару, а голова прямо-таки раскалывалась.

Утром он хотел достать стоявший на шкафу тысячелистник, чтобы добыть соку для сынишки, страдавшего насморком, как вдруг горшок с растением вырвался у Вити из рук, стукнул его по больной голове и, обсыпав горемыку землёй, разбился на тысячу осколков. Этого Витя не выдержал. Невзирая на все болести, схватил картонку и понёс на почту. Отправив посылку, вернулся домой. Что за оказия? Ничего не болит, температура упала, Витя здоров. В.В. тоже поднялся с постели. Но этого урока ему было мало, и он принялся за новые «замазючки» в том же духе.