Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Помню, как отца Александра спросили во время одной из его лекций – почему он не принимает участие в политической жизни страны. Почему его приглашали на встречу с американским президентом Рейганом, который в то время посетил Москву, а он не пришёл. А вот Глеб Якунин пришёл. Он тогда ответил полушутя, что отец Глеб уже ввязался в политику и теперь ему нужно всё время быть на виду. И что собственную задачу и цель своей деятельности он видит в другом. «У меня есть мой приход, – сказал отец Александр, – это главное в моей жизни».

Наталья Трауберг

Отец Александр не был либералом, был очень суровым духовником – когда понимал, что этим человека не убьёт. Если же видел, что убьёт, он вёл себя иначе. <…> Публично все были равны. Каждому казалось, что он самый близкий. Отец Александр был мастер тех отношений, которые людей не обижают, а, наоборот, дают им возможность самоутвердиться. Тогда ещё все не бегали к психологам. А он, прекрасно зная, что самоутверждение ведёт в тупик, тем не менее отдавал себе отчёт, что на другой стороне – отчаяние и отсутствие выбора. Если приходила женщина, набитая оккультизмом, он её не мучил. Он её хвалил, хвалил и хвалил. И стихи её, независимо от качества, признавал хорошими, говорил: «Пишите! Пишите!» Эти женщины порой донимали его, изводили так, что он почти валился от усталости, но он их любил. Любил людей, которые шли к нему. Люди эти зачастую были очень эгоистичны. У него хватало на это сил, Бог давал ему сил любить и жалеть их. Они его обычно не жалели. Зато обожали, особенно женщины. Они и создали ужасный образ священника, которому все поклоняются… Но пройдёт время, стремнина унесёт всё лишнее, и непременно придёт прозрачность.^[48]

Кто-кто, а отец Александр, как Честертон, знал, что «секрет жизни – в смехе и смирении». Он на редкость легко относился к себе; по всему было видно, что ему прекрасно знакома удивлённая и благодарная радость блудного сына. Глядя на нас, его духовных детей, усомнишься, что мы эту радость знаем.

Причины, конечно, не в отце Александре. Он делал что мог и намного больше. Досталось ему не столько «дикое племя интеллигентов», сколько странный и несчастный человек семидесятых годов, который толком и не описан. <…>

Очень часто отец Александр видел, что тронуть нас нельзя, можно только гладить, и это делал. Становясь психотерапевтом (и то особой школы), он повышал наше мнение о себе самих, отдаляя глубинное покаяние. Он этого не скрывал, охотно об этом беседовал, если заходила речь. Конечно, он знал опасности такой психотерапии. Знал и её «предварительность» и, отдаляя для нас метанойю, пока что молился о том, чтобы, самоутверждаясь, мы не перекусали друг друга.^[49]

Отец, надо сказать, никогда не дёргал человека. Поэтому его пресловутый либерализм – это не выдумка, а нечто вроде проекции его милосердия. Он никогда человека, уши которого в каком-то определённом состоянии, не пытался переучить, не пытался вместить то, что тот вместить не может. Это какая-то католическая практика, в Православии так не принято. Трудно сказать, что принято в Православии. Какой священник, такое и будет, потому что чистая православная, ангельская традиция почти не существует. Она теплится, но мало таких священников.^[50]

Людмила Улицкая

Однажды, по молодости и по глупости, я спросила у него, почему к нему стоит целая очередь из сумасшедших и дураков. Он был так великодушен, так зорко видел людей, что не стал меня обличать, а сказал только, что Христос пришёл к бедным и больным, а не к богатым и здоровым. Но прошло очень много времени, прежде чем я немного про это поняла. Дело было в том, что он любил тех ближних, которые ему достались, не выбирая лучших, а всех, кто в нём нуждался. Это был его народ – дикий, непросвещённый, нравственно недоразвитый, но другого народа не было. И этот самый народ приходил к нему утром, днём и ночью. К нему звонили, писали, просто стучали в дверь. А он и был «при дверях», – так говорила про него одна моя покойная подружка-старушка. А уж она-то знала, Кто есть «Дверь овцам».

Людмила Чиркова