У каждого свой Эверест. Как опыт реальных восхождений помогает вдохновлять команды и управлять проектами

К примеру, соло-восхождение на восьмитысячник Аннапурна, которое, по словам Томо, он совершил за три дня с термосом кофе, много раз подвергалось сомнениям. Ведь всего лишь через несколько дней «по следам» Томо шла другая большая экспедиция, и, по их словам, они не увидели ни одного подтверждения того, что Томо был на маршруте прямо перед ними. Более того, состояние маршрута в плане количества свежего снега на склоне вообще делало невозможным его прохождение в стиле соло. Термос с кофе тоже вызывал вопросы, поскольку кофе обладает мочегонным эффектом, что, как следствие, грозит обезвоживанием.

Возможно, к достижениям Томо было бы меньше вопросов, если бы он мог доказать факт своих восхождений хотя бы одной фотографией, но таких фотографий у Томо не было. Про Жанну Томо писал, что он прошел соло ее Северную стену за 28 часов, имея из продовольствия только две банки сардин, но единственная фотография, которую он опубликовал, была фотография с левого плеча Жанну, откуда до вершины было еще около километра по высоте.

Пик Мерра располагается прямо напротив северной стены Жанну, и во время нашей акклиматизационной ночевки на его вершине мне не спалось, поэтому я почти до утра читаю «My Way». Периодически выглядываю из палатки и смотрю на освещенный луной массив Северной стены – вид просто нереальный и космический. Скорость Томо тоже выглядит какой-то космической, видимо, поэтому до самого утра консервы с сардинами не выходят у меня из головы.

12 октября. После акклиматизации на Мерра мы все дни обсуждаем прогноз погоды, который нам присылают друзья на спутниковый телефон. По генеральному плану выход намечен на послезавтра, но прогноз обещает нам пригодную погоду для лазания только до 16-го числа. После этого ожидаются снегопады и ветер, который на гребне будет дуть со скоростью 100–120 километров в час.

Выходить в таком случае вроде бы нет резона – надо выжидать. Но сидеть на месте нельзя, поскольку акклиматизация и так недостаточная и терять ее нельзя. К вечеру решаем, что надо идти в другое ущелье и лезть на Кангбачен, но, прикинув, сколько это времени у нас отнимет, отметаем этот план. Решаем выходить 14-го, как и планировали, а там – будь что будет.

Итак,

14 октября мы с Валерием Бабановым вышли на штурм Жанну. «Прыжок в неизвестность» – такое определение дал Валера этой попытке пройти новый маршрут.

Прыжок в неизвестность

14 октября. Северная стена Жанну начинается от большого фирнового[5] плато, расположенного на высоте 5 300 метров.

От лагеря до плато можно было добраться двумя способами. Первый – пройти очень нестабильный ледопад, а второй – штурмовать скальный бастион, находящийся чуть правее.

Вариант через ледопад выглядел более простым, поскольку мог быть пройден пешком, но мы сразу отвергли его из-за слишком высоких рисков обрушения льда.

После предварительной разведки прохода через ледник и ледопад выходим на маршрут.

Для нас обоих это утро – точка отсчета, время старта. Мы оба осознаем, что таймер внутри нас уже запущен, инстинкт самосохранения отключен – я смотрю в глаза напарника и вижу в них себя. Мы – это два получеловека-полумашины с абсолютно холодным сознанием, четкой и ясной целью. Эта цель – не выжить, эта цель – пройти новым маршрутом к вершине Жанну. Любая преграда, возникшая на пути к этой цели, будет преодолена, сметена или пробита. Никаких сомнений, никаких сожалений – есть только мы и гора. У нас одно сознание, мы – это один организм. С горой мы один на один.

Мы стараемся сделать вес рюкзаков минимальным и поэтому экономим на всем. Решаем взять с собой сухого продукта и газа приблизительно на восемь дней. Две консервные банки сардин также очень неплохо вписываются в наш более чем скромный экспедиционный паек. Стартовый вес рюкзаков – это 18–20 кг, но бóльшая часть этого веса – снаряжение, которое развешивается на нас в процессе лазания.

Помимо газа и еды, с собой мы берем набор оттяжек, стопперов, френд, чуть больше десятка крючьев, семь ледобуров, две шестидесятиметровые веревки – одна из которых 5,5 мм толщиной, а другая – 8,6 мм, а также по паре ледовых молотков для каждого. Дополняем набор снаряжения палаткой, которая весит 900 граммов, и спальником, сшитым по спецзаказу для нас двоих.

Глядя со скального бастиона вниз на ледопад, мы видели следы предыдущих экспедиций. Иногда старые веревки лежали просто на льду, иногда они крепились к нижней части бастиона, там, где лед соприкасался со скалой.

Следы больших экспедиций закончились после того, как на плато мы отклонились вправо в сторону крутого ледового кулуара, выводящего нас на перевал между вершинами Собитонг и Жанну. В следующий раз следы человеческой деятельности мы увидели уже ближе к вершине – там было достаточно много старых веревок и скальных крючьев. Вполне возможно, это были следы еще первой французской экспедиции 1962 года.