У каждого свой Эверест. Как опыт реальных восхождений помогает вдохновлять команды и управлять проектами

15 октября. К вечеру достигли отметки 6 000 метров. Ночевать пришлось на ледовом склоне крутизной градусов 45. Прежде чем мы смогли установить палатку, пришлось два часа помахать ледорубами и сколоть около трех кубометров перемерзшего льда. И все равно поместить полностью палатку в выруб ленную нишу не удалось, ночевка получилась неудобной.

Перед сном, вспоминая добрым словом Томо Чесена, доедаем последнюю банку сардин. Предполагаемый маршрут Томо очень хорошо просматривается с нашей ночевки и выглядит отсюда еще более нереальным, чем снизу. Глядя на него и жуя более чем реальные сардины, сходимся с Валерой на мысли, что невероятная скорость Томо, видимо, связана с тем, что он практически никогда не брал с собой фотоаппарат. Мы же с Валерой тащим на всякий случай два: один цифровой, другой пленочный. Всю ночь ворочаемся с боку на бок и не можем заснуть: сказывается неудобная ночевка, а может, уже дает себя чувствовать высота и недостаток акклиматизации.

16 октября. Лед стал круче, после ночевки пролезли почти 350 метров по льду, нависание которого в некоторых местах достигало 80 градусов. К обеду достигли перемычки между вершинами Собитонг и Жанну. Именно отсюда, с высоты 6 300, и начинается северо-западный контрфорс Жанну. Лишних хлопот добавили встретивший нас на перемычке сильный ветер и снежный карниз, который мы с Валерой пробивали целый час. Ночуем в ледяной трещине под нависающим над ней снежным склоном.

17 октября. С утра долго слушаем завывания ветра снаружи и обдумываем идею, стоит ли вылезать из трещины – здесь-то мы, по крайней мере, защищены от ветра. Ветер, понимая, что так просто нас не выманить, идет на хитрость: стихает где-то на час и, дождавшись момента, когда мы свернули палатку, набрасывается с удвоенной силой.

Мы тоже решаем ветер обмануть и для вида часа три честно кушаем снег и барахтаемся в лавинах, подходя под скальную часть западного ребра, но потом неожиданно сворачиваем под очередной снежно-ледовый карниз и ставим бивуак. Ветер пытается порвать нашу палатку еще в течение двух часов и затем стихает. Ха! Второй раз за день на этот трюк мы с Валерой уже не купились и из палатки не вылезли до следующего утра. Прогноз, который нам сообщают по рации, говорит, что с завтрашнего дня ветер усилится. Если верить прогнозу, выше 7 000 скорость ветра в ближайшие дни будет составлять около 100 километров в час.

18 октября. Выходим с первыми лучами солнца – в эти часы ветер еще не настолько сильный. Вначале лезем по крутому льду, затем лед переходит в скалы, где Валера берет вызов на себя и проходит самые сложные участки. С этого места страхуем друг друга уже попеременно.

Заход солнца встречаем на остром снежном «ноже», продуваемом ветром во всех направлениях. Начинаем опять в четыре руки срубать фирновую верхушку «ножа», чтобы установить на образовавшейся площадке палатку. Валера снимает очки, поскольку солнце уже практически скрылось за горизонтом, но, как оказалось, делает он это преждевременно. Фирн, который мы срубаем, сильный ветер поднимает в воздух и бросает нам в лицо, забивая рот и глаза. Работать без очков невозможно, и Валера снова надевает их, но уже поздно: очки успели забиться снегом и замерзнуть до такой степени, что в них ничего не видно, а отогреть их на тридцатиградусном морозе невозможно. Выход один: Валера машет ледорубом вслепую, периодически спрашивая у меня, там ли он рубит.

Рубит он, конечно, не всегда «там», пару раз задевает самого себя по голове (хорошо, что она в каске) и разрывает капюшон пуховки. Один раз сослепу попадает и мне – к дыркам на капюшоне добавляется еще дыра на рукаве. Ветер весело подхватывает пух и смешивает с кружащимся снегом – теперь приходится отплевываться, поскольку пух хотя и такой же белый, как снег, но в отличие от него во рту не тает.

Приблизительно через час залезаем в палатку, которая тут же начинает напоминать курятник: в воздухе кружатся перья. Пока Валера топит на горелке снег, я пытаюсь при помощи скотча реанимировать теряющую последние перья пуховку.

19 октября. Ночь проходит в полубредовом состоянии: ни Валера, ни я никак не можем заснуть. Поэтому опять начинаем шевелиться задолго до восхода солнца и выходим буквально с первыми лучами.

Снова начинаются скалы, залитые льдом; первый из нас лезет без рюкзака, и потом мы вытягиваем его на веревке. Ближе к обеду скалы заканчиваются, и мы вылезаем на относительно несложный снежный гребень, который ведет к вершинной башне. Альтиметр Валеры показывает высоту 7 200, и с этой точки проглядывается другая сторона Жанну – уходящие на юг огромные снежные поля, по которым эту вершину в 1962 году штурмовала французская экспедиция первовосходителей.