Убейте собаку! Или Первая правдивая книга о сценариях

В жизни мало гарантий, но я могу абсолютно точно гарантировать вам следующее: никогда не найдется шоураннер или продюсер, который прочитает ваш сценарий, полюбит вашу писанину, но скажет: «Что ж, этот сценарист великолепен, но я не стану с ним встречаться, потому что у него в сценарии нет пауз».

Такого никогда не случится.

Знаете, что произойдет на самом деле?

Структура постепенно сложится.

8. Диалог

Эта глава будет не слишком длинной, потому что я считаю, что написанию отличных диалогов нельзя научить. Это не под силу ни практическому руководству, ни гуру, ни даже работающему профессиональному сценаристу. Про писателей, которые, по нашему мнению, пишут лучшие диалоги, говорят, что у них есть «слух». Как появилось это выражение? Дело в том, что писатели, которые пишут лучшие диалоги, сами являются лучшими слушателями. Хотите усовершенствовать свои диалоги? Улучшите свои навыки слушания.

Сценаристы или прозаики в большинстве своем – наблюдатели. Мы наблюдаем за жизнью: за другими людьми, за их поведением, движениями… за их диалогами. Мы естественным образом впитываем то, что слышим, и это проходит через наш писательский фильтр, а затем выплескивается на страницы сценариев.

Существуют различные типы великолепных диалогов. Есть диалоги повышенной реальности, которые пишут такие сценаристы, как Аарон Соркин или Тарантино. Люди разговаривают не так, как герои их сценариев, но их диалоги получают всеобщее признание.

Еще один автор – Скотт Розенберг. То, как он пишет диалоги, заставило меня влюбиться в его творчество. Повторюсь, реальные люди не говорят так, как его герои, но его диалоги просто великолепны. Диалоги Розенберга настолько блестящи и являются неотъемлемой частью его Голоса, что в Голливуде их называют «речью Скотта». Его герои произносят крутые реплики, которые мы все хотели бы сказать.

Они подбрасывают нам потрясающие фразы, которые мы вспоминаем через три недели после какого-нибудь разговора, когда, стоя в душе, в двадцатый раз прокручиваем в голове то, что должны были сказать.

Квентин Тарантино славится своими диалогами. Нравится он вам или вы его ненавидите, но в его диалогах есть удивительные нюансы, и это на 100% его собственный уникальный Голос. Многие пытались подражать тому, как он пишет диалоги, но никому это не удалось. В свое время некоторые говорили, что Розенберг пытается писать, как Тарантино. Нелепость этого утверждения едва ли стоит упоминания, но вот в чем дело… Если бы фильмы Скотта приносили столько же денег, что и фильмы Тарантино, и наоборот, все бы говорили, что Тарантино пытается писать, как Скотт. Кроме того, любой, кто хоть немного разбирается в сценарном деле, знает, что диалоги, написанные этими двумя сценаристами, не похожи друг на друга, потому что не похожи их Голоса. Однажды меня спросили, в чем, по моему мнению, разница между ними, и я ответил что-то вроде: «Розенберг пишет с литературным умом и пониманием человеческого поведения, а Тарантино не проявляет ни того, ни другого». Я ни в коем случае не хочу бросить тень на Тарантино. Он отличный писатель, и его диалоги, несомненно, самое главное его достоинство. Но он изначально исходит совсем из другого, по сравнению с Розенбергом. Тарантино сформировался на кино, Розенберг – на литературе, и разница в их писательском мастерстве очевидна.

Дебора Кан, Тони Гилрой и Пол Томас Андерсон – сценаристы, которых стоит прочитать, чтобы услышать то, что считается подлинным диалогом, то есть диалогом, который звучит действительно так, как говорят реальные люди.

Шонда Раймс пишет фантастические диалоги, обладающие редким сочетанием: порой они утрированы, но в то же время невероятно естественны.

Неважно, говорите ли вы об утонченном диалоге Соркина или о подлинности Гилроя или Кан, у их стилей есть общая черта, и именно она отличает все великие диалоги от остальных.

Подтекст

Без подтекста не бывает великого диалога. Не просто потому, что именно так на самом деле общаются большинство из нас, а потому что то, что подразумевается – то, что не сказано, – гораздо интереснее и убедительнее, чем то, что прозвучало.

В диалоге подтекст – это все. Неважно, произносят ли ваши персонажи нараспев звучные, поэтичные речи или изрыгают неуклюжие, грамматически неадекватные бредни, вы должны передать присущий им подтекст, если хотите, чтобы диалог был максимально хорош.

А как же быть с теми сюжетными ситуациями, когда повествование исходит от персонажа? Это часть работы. Особенно в телесериалах. Вместо того чтобы приглашать человека в шляпе (см. глоссарий), который выйдет и объяснит читателю, что происходит, есть способы донести информацию так, чтобы она не звучала просто как информирование. Один из лучших способов – это поведение, а не диалог.

Допустим, у вас есть персонаж-мужчина, который, как должен знать читатель, подумывает об измене жене. Вы можете заставить его сидеть в баре с приятелем и говорить что-то вроде: «Всякий раз, когда мимо проходит женщина, я думаю о том, чтобы переспать с ней».

Не пишите этого.