Украина против Донбасса. Война идентичностей

В контексте популяризации идей федерализма отдельные регионы начали активно демонстрировать стремление к автономии и даже к независимости. Еще в 1990 г. профессор Одесского университета А. Сурилов возглавил организационный комитет Демократического Союза Новороссии и Бессарабии, который должен пропагандировать идею создания Новороссии как автономного образования в пределах федеративной Украины. Новая автономия должна была охватить территорию бывшей Херсонской губернии. Для распространения этих идей была основана газета «Новоросский телеграф». Летом-осенью 1991 г. в донецкой печати появился ряд статей, в которых пропагандировалась идея автономии Донбасса и предлагалось с этой целью провести областной референдум. Наиболее действенными в продвижении идеи автономного статуса Донбасского региона стали возглавляемая Д. Корниловым общественная организация «Интердвижение Донбасса» и движение «Демократический Донбасс», созданное в Луганской области. Активисты этих организаций призвали к проведению Донецкой ассамблеи (по образцу Галицкой) и провозглашению восстановленной Донецко-Криворожской Республики или «республики Малороссии». В октябре 1991 г. на страницах газеты «Вечерний Николаев» местный центр Конституционно-демократической партии Украины призвал к созданию общественно-политической организации «Движение за федерацию на Украине». Обострение политической ситуации на почве активизации автономистских стремлений русинских организаций наблюдалось в то время в Закарпатье.

Такими тенденциями определяется первый этап в истории Украины по вопросу государственного территориального устройства. Также в рамках этого этапа следует отметить кризисную ситуацию в Крыму, после чего полуостров получил автономию, и Украина фактически превратилась в полуунитарную или полуфедеративную республику. До этих событий о возможной федерализации в июле 1994 г. говорил президент Украины Л. Кучма, ставший президентом государства благодаря обещаниям предоставить больше свободы регионам и больше прав жителям юго-восточных регионов по использованию русского языка. Он отметил, что «пример Крыма свидетельствует о том, что некоторые регионы нуждаются в большей автономии. Украина должна стать федеративным государством, но это задача будущего»[157].

В тот же период начинают создаваться политические партии, поддерживающие тесную связь с Россией, а значит, в их политических программах все чаще можно было увидеть тезисы не только о федерализации Украины, но и о создании союза государств, в которые, кроме Украины, входили бы еще Россия и Белоруссия. Среди таких партий следует отметить «Русско-Украинский Союз», «Русь единая», «ЗУБР», «За Русь единую» (с 2002 г. «Русский блок»). Но на парламентских выборах эти партии получали меньше 1 % голосов, а следовательно, их идеология не получала в то время поддержки среди избирателей; это можно объяснить тем фактом, что Россия сама находилась в состоянии политико-экономического кризиса, сопровождавшегося военными действиями в Чечне, высоким уровнем терроризма, коррупцией и упадком геополитического влияния, а у жителей Украины была надежда на решение всех экономических проблем и превращение государства в крепкого регионального актора международных отношений.

В этот период более серьезное отношение к федерализму и даже самостоятельности ощущается на западе страны. Эта тенденция наблюдалась до событий 2004 г. Даже в 2003 г. федералистские настроения дискутировались среди западноукраинской интеллигенции. Так, в 2003 г. Ю. Андрухович в своей статье написал, что «галичане все чаще чувствуют себя пасынками в своем государстве». Эти мысли и тенденции оживляли идеи о самостоятельном пути Галиции обратно в Европу. Львовский журнал «Ї» опубликовал спецвыпуск под названием «Украинская федеративная республика», в котором был показан рост автономистских, а иногда и сепаратистских устремлений в Галиции, которые имели как этнокультурные, так и экономические корни. В его основе лежало разочарование западноукраинской интеллигенции в характере нового украинского государства, которое воспринималось не как национальное, а как «креольское», то есть не «украинское», а даже враждебное по отношению к Галиции[158].