Украина против Донбасса. Война идентичностей

На мой взгляд, в основу конфликта легли разная идентичность и цивилизационный выбор. Запад стоял за радикализацией в 2014 г. Как вы помните, создавались народные рады на Западной Украине; после переворота они их расформировали в общественные советы, а тех, кто посчитал, что он революционер и может что-то сделать для страны, сразу ликвидировали, примером был Сашко Билый. Хотя, по большому счету, это был обычный бандит с большой дороги. Он стал опасным для олигархата, который был выгодополучателем государственного переворота. Тех, кто мешал реализовывать их план и план коллективного Запада, просто уничтожали физически. Погибло большое количество народных депутатов разных уровней, и их гибель никто не расследовал, поскольку все они были убиты боевиками Майдана – цепными псами новой власти. То есть силой и насилием навязывалось мнение Западной Украины. Когда они взяли власть в свои руки, то переподчинили всю власть под себя, и Украина превратилась в государство-террорист, которое реализовывало карательную операцию под названием АТО.

– Как Вы объясните тот факт, что новая власть не спешила применять силу против протестующих в Донецке, как это произошло в Харькове или Одессе?

– В ночь с 6 на 7 апреля, когда в третий раз и уже окончательный взяли здание ОГА и здание СБУ, там были активисты и впервые в руки попало оружие, небольшое количество, около 70 единиц – 20 пистолетов и 50 автоматов Калашникова. Нам сочувствовали военные, и они сказали, что был план атаки, должны были атаковать спецподразделение «Альфа» и СБУ, «Правый сектор» и внутренние войска, но донецкая «Альфа» отказалась принимать участие в штурме, и эта идея не заладилась. Сравнивая события в ДНР и ЛНР, нужно сказать, что в Луганске больше было оружия, но они были менее активны политически – ДНР провозглашена 7 апреля, ЛНР – 27 апреля. К нам приезжали делегаты из Луганска на первый антифашистский съезд, мы общались с ними и мы рекомендовали им следовать революционным направлениям, передали документы. На штурм власть не пошла, наверное, и потому, что люди успели вооружиться. Многие участники донецкого подразделения «Альфа» и СБУ перешли на сторону ополчения. Власть на Украине была непрочной, они легитимацию провели только майскими выборами. С февраля по май особенно на Юго-Востоке они чувствовали себя неуверенно. Они сами подорвали государственность, и им нужно было время, чтобы укрепить власть. Также спутал карты отряд, который вошел в Славянск, они усилили ополчение города и после этого началась другая фаза «Русской весны». Они ничего не могли сделать, хотя против него был брошен ПС, Нацгвардия. Власть просто провисла на Донбассе, и многие были не согласны с тем, что произошло в Киеве, и многие просто уходили, чтобы пересидеть этот период.

– Можно сказать, что если бы не Губарев, Захарченко, Моторола, Гиви и другие, то сопротивление не получилось бы?

– О роли личности в истории историки рассуждают уже на протяжении столетий. Все, кого Вы перечислили, очень яркие личности, и все это частные случаи, они почувствовали момент, народ их выдвинул. Губарев успел разбудить Донбасс с 1 по 6 марта. Ситуация на Донбассе также была разогрета Майданом, это была реакция на бездействие властей, порядка не было. Люди ждали какой-то реакции власти, а власть просто слилась. Кернес, Добкин, Шишацкий говорили о том, что никаких фашистов в Харькове и Донецке не будет, а потом заявили, что победителей не судят, и готовы были сотрудничать с новой властью, откровенное предательство. Республика зарождалась с митингов, а на митингах выступают обычно личности, поэтому народ и выдвигал личностей. Народ структурируется через группы, и они идут уже за лидером.

– Что Вас заставило принять активное участие в событиях, ведь Вы понимали, что за Вами могут также прийти?

– Да, это был осознанный риск. Когда арестовали Губарева и я стал выступать от Народного ополчения Донбасса вместо него, я понимал, что могу быть следующим, но было понимание исторического момента, и была ситуация «пан или пропал»: или мы побеждаем, или нас всех пакуют и побеждает Майдан, как это произошло в Одессе и Харькове. У нас было больше поддержки, и мы смогли отстоять, а там задавили. У нас было желание противостоять тому, что происходило в Киеве. До этого у меня был небольшой опыт работы в общественных организациях, был опыт противодействия «оранжевому» Майдану в 2004 г., публиковал статьи в местной прессе, такая была у меня гражданская позиция. Было чувство, что это была точка бифуркации, и это осознание приводило людей на митинги.