Украина против Донбасса. Война идентичностей

– Совершенно верно. Здесь было много высших учебных заведений, которые имеют давнюю историю, тот же педагогический университет, тогда педагогические курсы, но они действовали с 1920 г., машиностроительный университет с 1921 г. В наш регион приезжало много людей из Западной Украины после войны, а наши учителя ехали на Западную Украину, и наш регион смог «переварить» выходцев из других регионов, смог их ассимилировать.

– Как Луганск отреагировал на переворот 2014 г., как начиналось протестное движение?

– Однозначно пошел уклон «влево», и результаты Майдана были категорически негативно восприняты. Был небольшой процент людей, которые поддерживали Майдан, но это было мизерное количество людей. В Луганске проводились не только митинги и демонстрации, у нас организовывались научные дискуссии, и мы анализировали возможное развитие событий не с эмоциональной точки зрения, а с политологической, с научной. Все митинги организовывались и проводились обычными активистами, никто никого не выгонял на демонстрации, никто никого не обязывал. И здесь необходимо еще рассмотреть ситуацию по всей области. Север области – это сельскохозяйственные районы, и здесь было проще использовать административный ресурс, и там изначально выступали за единую Украину. И даже на уровне города. Например, в педуниверситете еще того времени был интеллектуальный центр за Украину, поскольку тут учились и работали выходцы из сельских районов, в отличие от машиностроительного университета, медицинского университета или национального университета, в котором я тогда работала. И как раз большая часть представителей педуниверситета уехала на Украину после событий 2014 г., и больше они не вернулись обратно.

– Когда произошел переворот, было ли ощущение, что все будет как в 2004-м – элиты договорятся, эмоции утихнут и все будет, как прежде?

– В Луганске уже было понятно, что ничто не уляжется, не было только понятно, в какую сторону будут развиваться события – то ли пойдем до конца либо события пойдут по примеру Харькова, который задавили в апреле 2014 г. Те, кто остался здесь, понимали, что обратного пути нет и необходимо двигаться только вперед на воссоединение с Россией.

– ДНР была провозглашена 7 апреля, а ЛНР 27 апреля. Можно ли цепляться за эти даты и говорить о том, что Луганск присматривался к происходящим процессам и не спешил педалировать ситуацию?

– На мой взгляд, это было связано с элитами, которые здесь были, и они не знали как себя вести. Но шли дебаты в областном совете, и нужно сказать, что и донецкие, и луганские элиты, которые пришли к власти еще при Украине, быстро покинули регион. Это касалось и коммунистов – глава КПУ в Луганской области на фоне событий уехал в Украину, потом перебрался в Россию. То есть местные элиты думали только о себе, они не понимали, что происходит, поэтому они приняли решение пересидеть непонятные времена где-то на стороне.

– То есть мы можем сказать, что ЛНР и ДНР создались благодаря обычным людям?

– Совершенно верно. Здесь следует сказать, что становление республик произошло благодаря гражданскому обществу, и это гражданское общество на Донбассе сформировалось на фоне событий государственного переворота.

– Почему движение в сторону независимости произошло в 2014-м, а в 2004-м нет?

– Те же элиты не дали «добро» на развитие этих процессов. В 2004 г. проходил съезд в Северодонецке, приезжал Лужков. Но элиты не могли между собой договориться, и население не было готово к таким процессам, оно еще не было радикально разделено. Потому что такие изменения в любом случае ведут к противостоянию не только политическому, а раскачка в Луганске долго шла, и по большому счету люди долго не хотели брать в руки оружие.