Усоногий рак Чарльза Дарвина и паук Дэвида Боуи. Как научные названия воспевают героев, авантюристов и негодяев

По общему признанию, мир был бы лучше, если бы эта конкретная жужелица называлась как-то иначе. Но насколько лучше? Да, антисемитизм, ксенофобия и все другие одиозные доктрины ультраправых нанесли человечеству огромный ущерб; к сожалению, нет никаких признаков того, что этот идиотизм скоро останется в прошлом. Но едва ли существование названия Anophthalmus hitleri внесло сколько-нибудь существенный вклад в этот ущерб. Конечно, мы должны по возможности избегать столь явно постыдных названий; но боязнь присвоить неверное название не должна вынуждать нас отказываться от практики давать названия в честь каких-либо личностей. Ведь это замечательная возможность отметить чьи-то заслуги, кого-то заинтересовать и научить новому.

Мы даже можем получить важный урок от такого названия, как Anophthalmus hitleri, поняв, что ученые тоже люди и не застрахованы от искушения или зла. Оскар Шайбель как ученый (хоть и любитель) и человек решил, что Гитлер достоин почестей. Мы можем и должны порицать это решение, но не следует забывать, что Шайбель имел возможность его принять.

9Ричард Спрус и любовь к печеночникам

Летом 1854 г. ботаник Ричард Спрус лежал в гамаке в Майпуресе на берегу реки Ориноко в Восточной Колумбии и страдал от приступов малярии. Болезнь в конце концов удалось победить (и спасти его жизнь) при помощи хинина – препарата, извлеченного из коры южноамериканских деревьев рода Cinchona. Поэтому неудивительно, что спустя несколько лет Спрус сыграет важную роль в переселении хинных деревьев из их родного Эквадора в Индию. Благодаря его подвигу дешевый хинин стал доступен людям во всем мире и спас миллионы жизней. Однако это также вызвало гнев правительств некоторых южноамериканских стран, которые беспокоились (и, как оказалось в конечном счете, совершенно оправданно), что европейские колониальные державы монополизируют производство хинина и разрушат их собственное производство. Трудно сказать, был ли экспорт цинхоны актом гуманизма, колониализма или же биопиратством, а может, всем сразу, но участие в этом Спруса стало удивительной главой в еще более удивительной истории. Время, проведенное в гамаке в Майпуресе, было лишь небольшим эпизодом в эпическом 15-летнем путешествии ботаника по всей тропической Южной Америке. Спрус преодолел тысячи километров по рекам и тропам, перенес все мыслимые и немыслимые лишения и невзгоды и помимо того, что собрал коллекции хинного дерева, отправил европейским ботаникам более 7000 образцов растений – сотни из них оказались новыми для науки видами. Поездка вышла триумфальной, но она стоила Спрусу здоровья, и он неоднократно побывал на краю гибели.

Сегодня имя Ричарда Спруса увековечено в названиях по меньшей мере 200 видов растений. Среди них хвойное дерево Podocarpus sprucei; устойчивое к грибковым заболеваниям каучуковое дерево Hevea spruceana; Picrolemma sprucei – кустарник, из корней которого можно получить новые лекарства от малярии; а также Passiflora sprucei, Oncidium sprucei, Aristolochia sprucei, Guzmania sprucei и Bonellia sprucei – лианы, кустарники и эпифиты из дождевого тропического леса с яркими и эффектными цветками. Это прекрасные и полезные растения, и многие из них стали известны западной науке благодаря коллекциям, которые Спрус собрал во время странствий по амазонским тропическим лесам. Авторы этих названий воздают должное Спрусу за его вклад в ботанику, и все же в некотором смысле они бьют мимо цели. Все дело в том, что Спрус, похоже, не слишком интересовался эффектными или полезными растениями. Его настоящей страстью были мхи, и особенно печеночники. Это крошечные растения, редко бросающиеся в глаза, их легко не заметить, но Спруса они приводили в восторг. К счастью, имя Спруса также увековечено в названиях родов печеночников: Spruceanthus, Spruceina и Sprucella, а также в названиях таких видов мхов, как Orthotrichum sprucei и Sorapilla sprucei (помимо прочих).