Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

Кто-то бросил в вас кирпич, офицер? «Да, сэр». Прямо здесь, когда вы проезжали? «Верно». Один из полицейских на мотоцикле заявил, что кто-то бросил в него кирпич. Я был здесь в это время и ничего такого не видел. Прямо над головой пролетают армейские вертолеты. Ведут постоянное наблюдение, информируют различные командные пункты — военных, полицейских и, очевидно, президентские службы — о том, что происходит. Один вертолет сейчас летит очень низко — это вертолет военной полиции. На подъеме этого участка шоссе молодые люди держат перевернутый американский флаг. Горстке полицейских удалось расчистить хотя бы половину проезжей части. Движение снова стало свободным. Только что прибыл автобус из Вашингтона, округ Колумбия. Из автобуса выходят полицейские в белых шлемах. Они застегивают свои шлемы. Единая полицейская команда. Демонстранты убегают… Двое полицейских только что схватили двух демонстрантов. Те просто шли мимо. Обыск мирный, но беспричинный. У здания Министерства сельского хозяйства стреляют слезоточивым газом. Демонстрантов здесь было не так уж много, но, когда полицейские выдвинулись, они схватили всех длинноволосых молодых людей, каких только смогли. Их хватали и обыскивали, ставили к стенам, автобусам, машинам. Обыскивали. Сегодня в столице страны быть молодым и длинноволосым — преступление[555].

Репортеры Эн-пи-ар с маленькими кассетными магнитофонами Sony TC-100 были явно потрясены событием, которое заставило президента Никсона вызвать тысячи федеральных солдат и Национальную гвардию в специальном снаряжении и арестовать более 10 тысяч протестующих. Марш был хаотичным, и именно это было запечатлено в эфире: полиция, Национальная гвардия, протестующие и репортеры явно поглощены инцидентом, чье социальное и политическое значение превышает их понимание. Ни один репортер не может уловить ту политическую турбулентность, что так ярко запечатлена на кассетной ленте. Репортеры Эн-пи-ар брали интервью у протестующих, полицейских и офисных работников, тщательно описывая царящую вокруг них неразбериху. Кроме того, они записали несколько часов фонового шума (крики, мотоциклы, вертолеты)[556]. Продюсеры Эн-пи-ар верили в силу звука, который без всяких голосовых пояснений способен передать все смыслы того дня. По словам Сьюзан Стэмберг, здесь «не было никакого вмешательства диктора»[557].

Независимо от того, был ли дебютный материал Эн-пи-ар хорошей новостью (а по традиционным стандартам он таковой определенно не был), это было интересное радио. Богато текстурированный материал об антивоенных протестах наполнен вторгающимися звуками — сиренами, мотоциклами, армейскими вертолетами, движением транспорта, криками протестующих, воплями полицейских, озадаченными репортерами. Это не столько фоновый шум, сколько сама история — означающие свирепого насилия и проламывания голов. Акустика сцены настолько мощная, что стирает границы между субъектами и объектами, рассказчиками и персонажами, поэтому репортеры иногда звучат как демонстранты, и наоборот. Ничто не может отстоять дальше от этого, чем нынешний стиль чтения важных политических новостей — аккуратный, чистый и контролируемый[558]. Антивоенный протест срывал всякую попытку репортеров на месте событий или ведущего Роберта Конли взять повествование под контроль. После двадцати четырех минут уличных социальных потрясений Конли, ветеран New York Times и Эн-би-си, только и может сказать: «Через минуту мы обсудим, каковы последствия сегодняшних действий».