Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

Специфический радиостиль Гульда повлиял на материал Эн-пи-ар и в других отношениях. Уникальность гульдовской «Трилогии одиночества» состояла в необычной технике скрещения двух или более голосов. По Гульду, использование скрещения голосов было эффективным способом разрушить или, по крайней мере, ослабить авторитет профессиональных дикторов[565]. В основном сюжете Эн-пи-ар голос Дэвида Пуксты накладывается на голос Джерри Брауна, который, как слышно, выступает против предложенного лицензирования атомной электростанции в Сибруке. Речь Брауна внезапно стихает, превращаясь в фоновый шум, в то время как в дело вступает Пукста. «Энергетика, вероятно, одна из самых больших проблем, за которую хотят зацепиться наши кандидаты в этом году», — говорит он, а мы едва слышим на заднем плане речь Брауна («Я выступаю против лицензирования Сибрука, и моя позиция сильно отличается от позиции Картера. Я работаю над тем, чтобы предложить альтернативу…»). Пукста: «В прошлые праймериз около 10 процентов населения имели дровяные печи, а в эти — около 65 процентов. Стоимость домашнего отопления удвоилась за последний год, и она продолжает расти. Один парень в городе придумал, как отапливать мебельную фабрику, используя опилки от станков». Отсутствие текстового авторитета у Пуксты, а также выведение на первый план окружающих звуков (шума транспорта, щелканья камер, марширующего оркестра, свиста, шума бензоколонок, аплодисментов, школьного оркестра) эффективно смещают повествование с умеющих работать с публикой кандидатов и их речей на юного рассказчика и акустические реалии его городка. В завершение Пукста высмеивает политиков — собственно, это и делает вся его история от начала и до конца. В обычном мире, где живут обычные люди, зимняя кутерьма — общая забота. Но политиков это не касается: (Звучит музыка оркестра, шумы на заднем плане, движение транспорта, щелканье фотоаппаратов.) «Так вот как обстоят дела в Клэрмонте в сезон праймериз. Здесь очень оживленно. В течение нескольких недель тут можно увидеть много интересного. Например, вы заметили, что на черных лимузинах не бывает слякоти. На машинах телеоператоров — слякоть, на полицейских машинах — слякоть. Обычные машины — на них тоже бывает слякоть. А вот на машинах политиков — на них слякоти не бывает никогда». (Школьный оркестр / аплодисменты.)[566]

Если бы политики жили в менее притворном мире, возможно, они тоже стали бы немного грязнее, заключает Пукста, рассказывая о скромных реалиях Клэрмонта, штат Нью-Гэмпшир, который стал настоящим победителем на этих праймериз. Даже Эдвард Р. Марроу, великий защитник «маленьких людей», никогда бы не додумался передать свой микрофон (и авторский контроль) стороннему наблюдателю — школьнику. Дэвид Пукста стал Уолли Маклином из Эн-пи-ар, дружелюбным непритязательным рассказчиком Гульда из «Трилогии одиночества», попытавшегося провести слушателей на север Канады. То, как сюжет Эн-пи-ар о кампании переключается с очевидного новостного содержания на историю об обычных людях, отменяющих одни звуки в угоду другим, напоминает радикальную звуковую эстетику трилогии Гульда, который эффектно натравливает друг на друга различные голоса. В случае с историей Эн-пи-ар профессиональные/национальные голоса заглушаются любительскими/местными звуками благодаря тому, что Гульд назвал «контрапунктическим» повествованием[567].

Экспериментальные рассказчики: Джо Фрэнк и Кен Нордин

Внимание Эн-пи-ар к маргинальным историям стимулировало интерес к радиожанрам, связанным с людскими интересами, — таким как комментарии, эссе и контрапунктические документальные передачи, что позволило сети сохранить свою приверженность звуку как художественному средству. Это обязательство соответствовало цели Симеринга — ревитализировать радио в целом. Хотя подход Эн-пи-ар к нон-фикшен, возможно, и отличался от типичной практики вещания в 1970-х и 1980-х годах, его усилия вряд ли можно было назвать радикальными, и нельзя сказать, что они стали испытанием для медиума. Но это не значит, что сеть была глуха к более экспериментальным формам повествования, которые могли бы в самом деле подвергнуть радио испытанию.

Через год после дебютной передачи, в воскресенье, 30 апреля 1972 года, в эфир Эн-пи-ар вышла необычная звуковая композиция под названием «Реки черепа», седьмая в серии из тринадцати экспериментальных радиоработ, подготовленных станцией Дабл-ю-эф-си-ар (WFCR) в Амхерсте, штат Массачусетс. Заявленная как «абстрактная сюрреалистическая звуковая картина», композиция «Реки черепа» бросала слушателям вызов оригинальным монтажом акустических элементов, включая отрывки из «Тибетской книги мертвых» и аудиодорожки из космических записей НАСА, которые были смешаны с отраженным звуком капающей воды. Не самая обычная воскресная программа.