Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

Ирена наконец уснула, а Шурка погладила ее по щеке и тихо произнесла молитву: «Пожалуйста, Господь мой, пусть наступит мир и пусть наша жизнь снова станет такой, какой она была, чтобы мы могли снова стать теми людьми, которыми мы были».

<p>8</p>

Однажды вечером Шурка, спавшая в большой кровати с маленькой Иреной, вздрогнула от ржания лошадей. Она поспешила к окну и увидела телегу, запряженную двумя лошадьми, которая остановилась около их дома. Сердце у нее забилось. Господи, что теперь?

Она замерла у окна, боясь пошевелиться.

– Моя Шурка, – услышала она голос мужа, но не могла сдвинуться с места. Не принес ли он, не дай Бог, плохих вестей?

Авраам спрыгнул с телеги, закутанный в заплатанное шерстяное одеяло.

– Все в порядке? – Она крепко обняла мужа. – С моими родителями все в порядке? Твои родители? Моя сестра?

– С ними все в порядке, все здоровы.

– Тогда что?..

– Все хорошо, – ответил он ей как обычно, но лицо его было омрачено беспокойством.

– Как все в порядке? Ты здесь… телега, которую ты привез, и две лошади… Что-то случилось? Говори скорее!

– Хватит вопросов, послушай меня, Сара, нам нужно торопиться.

– Куда?

– Я обо всем подумал, я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна, я пришел забрать тебя.

Шурка отступила. У нее вдруг закружилась голова.

– Почему? Что случилось?

– Ходят слухи…

– Слухи о чем? Что случилось?

– Поменьше вопросов. Ты не можешь здесь оставаться. Тебе не следует жить одной в такие времена. Мы должны быть вместе.

– Оставить все? Но это наш дом!

– Это временно, – смягчил голос Авраам. – Пока мы не поймем, что происходит.

До них донесся плач Ирены, которая искала свою мать, исчезнувшую из теплой постели.

– Но…

– Никаких «но», мы временно отправим тебя в твою деревню. Все решено, твои родители ждут тебя. Поторопись, мне нужно вернуться в лагерь до рассвета.

Он не посмел сказать ей, какая ужасная судьба ждет тех, кто осмелится покинуть лагерь без разрешения. Подкупленный им польский охранник сказал, что его смена заканчивается в шесть утра. Ему придется поторопиться.

– Уйти…

– Не знаю, надолго ли. Скорее, нам надо ехать!

Лицо Шурки исказилось от печали. Она любила свой дом, бархатцы, яблони и каштаны, и журчание ручейка, который протекал мимо.

– Втиснуться в маленький родительский домик с девочкой и ребенком, который скоро родится? Ты уверен, что там будет легче?

– Послушай, дорогая, – Авраам наклонился к жене, – у нас нет выбора, ходят слухи, что евреев начали расстреливать прямо на улице и…

– А ты всегда говорил, что немцы – культурный народ.

– И я ошибался, очень ошибался. Слушай, мне рассказывали, что недалеко от Люблина, на перекрестке, немцы расстреляли еврейскую семью, просто так, без всякого повода, только потому, что они опознали в них евреев. Это уже не просто вопрос перемещения. Я думаю, что сейчас правильнее быть вместе. Семья должна быть объединена в такое трудное время.

Он говорил тихим, мягким голосом, так, чтобы Ирена не слышала.

– Что с нами будет?! – закричала Шурка, и Ирена проснулась.

– Это папин голос?

– Где там моя девочка? – Авраам поспешил к дочери.

– Папа, – протянула она к нему свои маленькие ручки, – я очень скучала по тебе! Где ты был? Ты знаешь, вчера я кормила кур, и курица клюнула меня прямо в палец! А я даже не плакала.

– Я очень рад, это значит, что ты уже большая девочка. – Авраам притянул ее к себе. – Я был далеко-далеко, за горами, но я все время думал о тебе.

– Мы с Алинкой хотим, чтобы ты рассказал нам сказку.

– Не сейчас, может быть, завтра.

– Почему ты грустный, папа?

Авраам едва сдерживал слезы. Он не знал, как долго он еще сможет защищать свою любимую семью.

– Сара, – обратился он к жене, которая все еще колебалась, – собирайся.

– Ты хочешь сказать, что мы едем немедленно? Сегодня вечером?

– Да. – Авраам погладил ее по щеке. – Тебе нехорошо оставаться здесь одной. Я не знаю, куда они перенесут наш лагерь.

В глубине души Шурка понимала, что он прав. Она видела, как дома еврейских фермеров вокруг постепенно пустели. Женщины, чьих мужей отправили в трудовые лагеря, беспокоились, что останутся одни в своих домах, брошенные на произвол судьбы. Они собирали свои вещи и двигались к русской границе. Целые деревни были оставлены жителями. Время от времени мимо проходили семьи беженцев, пытающиеся пересечь границу. Она слышала, как люди говорили о том, что происходит в Варшаве. Торговцы, которые останавливались в их деревне, описывали мощь немецкой армии, огромные танки, которые все сравнивали с землей, и мотоциклистов, которые расстреливали всех, кто попадался им на пути, как крыс…

– Пойдем, нам надо торопиться, – подгонял жену Авраам, – бери с собой только необходимое – телега не выдержит много.

– Откуда я знаю, что брать?

– Только самое необходимое, остальное я продам, когда смогу вернуться. Кто знает, что принесет этот день.

– Только не забудь наши фотографии, – сказала Шурка. Воспоминания тоже бесценны.