Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

Он сидел в своем старом доме и думал, как будет жить дальше. Больше всего он хотел создать семью. О том же мечтали и остальные. Потеряв многое, а порой и все, что у них было, люди искали привязанности, любви, заботы. Они не хотели оставаться одни. Одиночество тогда было горше ада.

Слух о том, что в Парчев приехала молодая, красивая и, самое главное, свободная женщина, распространился моментально.

Уже на следующий день после приезда Шурки мужчины начали ухаживать за ней. Многие из них были слишком застенчивы, чтобы подойти к ней, поэтому отправляли посланников или обращались к Руске и Йореку.

– Что тут происходит? Трое мужчин уже предложили себя в качестве женихов, ко мне пристают две свахи, а один уже даже прислал мешок орехов.

– Все хотят создать семью, – объяснила Руска.

– К тому же ты красивая женщина, – добавил Йорек. – О тебе все очень хорошо отзываются.

Шурка слушала и качала головой. Нет, еще не пришло время. Она все еще скучала по человеку, которого потеряла, все еще говорила с ним по ночам. Она все еще чувствовала себя в его объятиях.

Руска подошла к Шурке:

– Шулик Шац, городской учитель, спросил сегодня, может ли он как-нибудь принести нам что-нибудь к чаю, а Ези Бронман, торговец шляпами, спросил меня, не хочешь ли ты прогуляться с ним завтра вече – ром.

Шурка с трудом сдерживала смех и краснела.

– Я об этом пока не думаю… дайте мне время. Когда появится тот самый человек, я сразу это пойму, – всегда отвечала она.

– Ты самая желанная женщина в Парчеве, – сказал ей Йорек. – Все мужчины только и ждут твоего решения.

– Конечно, а почему бы и нет? – поспешно добавила Руска. – Моя сестра – самая красивая женщина во всем городе! Вот и пусть подождут.

Шурка отвергла ухаживания портного, ученого, врача, партизана, даже владельца кинотеатра. Но когда однажды вечером появился Менахем Островский и принес завернутый в газету пакет с подсвечниками, ее сердце замерло. Она знала, кто он, знала его семью и втайне надеялась, что он тоже когда-нибудь придет к ней.

– Я принес это тебе, чтобы ты могла зажечь субботние свечи, – сказал Менахем.

Он протянул подсвечники Руске и украдкой взглянул на Шурку. И так и остался стоять. Он опустил глаза, словно боялся, что его истинные намерения будут раскрыты.

– Спасибо, нам на самом деле очень нужны подсвечники. Мы были вынуждены продать наши…

Менахем Островский не ответил. В его доме тоже не осталось серебряных подсвечников, передаваемых из поколения в поколение.

Он знал, что многих людей спасло их серебро.

– Что ж, мне пора идти, – наконец сказал Менахем, но остался стоять, словно замедляя время, чтобы визит не заканчивался.

– Может, останешься и поужинаешь с нами? – предложил Йорек.

Он надеялся, что, может быть, хоть на этот раз произойдет маленькое чудо, и сердце Шурки откроется этому человеку. Руска заметила, как глаза сестры засияли новым светом. Она поспешила накрыть стол для гостя.

«Они были правы», – позже вспоминала Шурка, нежно улыбаясь, словно снова впервые увидела Менахема.

В ту ночь Менахему приснилось, что Шурка стоит под высокими вязами. Она жестом пригласила его следовать за ней и повела его в лесную рощу. Там она рассказала ему, что лес подарил ей этот дом, в котором нет ни стен, ни крыши.

«Здесь лежат все, кого я любила. Они больше не видят снов».

Во сне Менахема Шурка обмотала его шарфом, взяла его руку и прижала к своему сердцу.

Он опустил голову и услышал ее тихие вздохи, как будто что-то внутри нее плакало.

Большая слеза скатилась и намочила его ногу.

Он хотел сказать ей, что его сердце теперь пусто, но она прошептала ему, что он всегда принадлежал ей.

«Ты, Менахем. Ты тот самый».

И тогда он понял, что последует за ней всюду, где бы она ни была.

Она сказала: «Все мы – потерянные души. Нас бросили в пучину, и мы пошли ко дну, как свинцовые солдатики, и только часть из нас всплыла обратно. Мы оставили остальных умирать».

Она дала ему руку и медленно повела его.

Солнце цвета меда взошло над ней.

И запахи весны наполнили его душу.

Она показала ему детей и стариков, женщин и мужчин, которых безжалостно бросили туда.

И вам захочется уехать отсюда навсегда.

Так отзывается моя душа.

Проснувшись, он понял, что они с Шуркой были предназначены друг для друга. Потому что навсегда – Сара, наша праматерь.

А что Шурка?

– Сегодня была первая ночь, когда мне не снился мой Авраам, – сказала она Руске на следующее утро. – Ты думаешь, я грешная женщина?

– Я думаю, что ты умная и сильная женщина.

«Менахем Островский был действительно первым, кто мне понравился, – рассказывала она позже. – Единственный, кроме моего Авраама, конечно. Когда он пришел к нам и улыбнулся, он показался мне именно тем, с кем я могла бы отправиться в новое путешествие – строить, растить детей; показался тем человеком, на кого можно положиться. Мне сразу понравились его широкие руки, его гладкое лицо, и я подумала: а почему бы и нет? Нужно продолжать. Дадим ему шанс, а там посмотрим».