Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

А много лет спустя она сказала своим внукам: «А еще потому, что он был самым красивым мужчиной в Парчеве и у него были золотые руки».

Новая пара переехала жить в заднюю комнату на первом этаже дома семьи Менахема.

И Ирена была счастлива.

Потому что теперь она слышала, как ее мать смеялась и пела, пока шила или месила тесто, – ну и наконец-то у нее появилась своя комната. Конечно, это была маленькая комната с тонкими стенами, но она была полна света, и через окно она могла смотреть на мир снаружи. Она могла наблюдать за расчисткой руин и лихорадочным строительством нового жилья, которое происходило вокруг, и она видела, как ежедневно беженцы заполняют улицы нового Парчева.

Почти год спустя, в январе 1945 года, у них родился принц.

Их сын Яков. Коби.

<p>27</p>

Дом Островских в Парчеве был просторным угловым домом. С одной стороны виднелась большая церковь. На углу напротив – колонка с водой. Дальше, ближе к окраине города, где стояла мельница, находилось здание пожарной части, переделанное в кинотеатр. Менее чем в десяти минутах ходьбы было место, где когда-то стояла Парчевская синагога, которая во время нацистской оккупации была осквернена, разграблена, разрушена и также, по немецкому приказу, переоборудована в кинотеатр.

За домом находился завод по производству подсолнечного масла «Олерник», принадлежавший деду семьи Островских.

Когда во время войны завод разграбили, к счастью мародеры не понимали ценности машины, которая производила масло. Хотя они ее и повредили, машина оставалась на месте. Теперь Менахем решил, что настало подходящее время для восстановления фабрики. Он принялся за чистку машины и отправился в соседние деревни, чтобы найти запасные части для ремонта повреждений. Маленькая фабрика возобновила работу и обеспечила неплохую прибыль семье, а также некоторым родственникам, которые присоединились к ним в Парчеве.

Медленно, но верно жизнь возвращалась в привычное русло. Днем люди пытались говорить о ценах на овощи, о парах, которые недавно сочетались браком, или о новорожденных детях, даже умудрялись гадать о будущем, как будто войны никогда не было. А ночами они вновь и вновь оставались со своими кошмарами, говорили с умершими близкими и каждый в одиночку нес свое огромное бремя боли. Тем не менее утром нового дня они находили в себе силы вставать и снова спешили по своим делам. Они были теми, кто остался. Выжил. Все, чего они хотели, – это жить. Они хотели верить, что свобо – дны.

Польское еврейство, численность которого до войны составляла около 5,3 миллиона человек, было почти полностью уничтожено.

От 40 000 до 100 000 евреев пережили Холокост. Еще 150 000 еврейских беженцев вернулись в Польшу после побега во время войны. Но их никто не ждал: первые выжившие евреи, вернувшиеся домой, были встречены с откровенной враждебностью.

– Я не понимаю, – сказала Руска, которая теперь просила всех называть ее Шош. – Папа всегда считал, что евреи и поляки – братья.

– Ну, теперь всем стало ясно, что это не так, – сказал Менахем. – Они скрывали свой антисемитизм, а нацисты разбудили и удвоили его. Это очевидно, что они не хотят, чтобы мы были здесь. Да и правительство не желает, чтобы евреи снова тут жили.

– Гитлер, очевидно, хорошо понимал истинные чувства этих людей, а вот мои родители ошибочно считали Польшу своей родиной, – сокрушалась Шурка.

– Твои родители были наивными людьми – неслучайно поляки выдавали евреев немцам. Конечно, были и те, кто помогал евреям, и даже мы сами нашли хороших друзей, но большинство… Я, если честно, и сейчас боюсь оставаться здесь. Уверен, это не лучшее место для жизни.

Неудивительно, что когда антисемитские настроения усилились, это привело к новым преследованиям.

В 1946 году произошел погром в городе Кельце, в ходе которого из двухсот евреев города были убиты сорок два и ранены восемьдесят. Этот погром глубоко разочаровал тех, кто пережил Холокост и надеялся вернуться в польское общество.

Парчев также был в группе риска.

Однажды утром раздался стук в дверь. Единственными, кто находился дома в это время, были Ирена, Шурка и маленький Коби, который спал у нее на руках. Шурка мгновение колебалась, но мужчина назвал имя Менахема и настоял, чтобы она открыла. Он заверял, что у него есть важные новости.

Шурка отправила Ирену в ее комнату. Только тогда она открыла дверь.

– Слава богу, – сказал незнакомец и поспешил внутрь. – Быстро, быстро.

– Что случилось?

– Я пришел предупредить вас всех.

– Предупредить нас о чем?

– Вчера на рынке я услышал, о чем они говорят…

– Кого ты услышал? Я не понимаю, о чем ты говоришь. Кто ты?

– Не бойтесь меня, я хороший друг семьи Островских.

Мужчина снял шляпу. Часть его бороды была седой, а по всей коже шли пятна.

– Меня зовут Шаули Джоко. Мы с Менахемом учились в одной школе. Ты, должно быть, Шурка, его новая жена.

Он протянул руку и погладил Коби по голове.

– Пусть он будет здоров и силен, как его отец.

– Спасибо, – сказала Шурка. – Сядь, выпей чего-нибудь!