Вечный Египет. Цивилизация долины Нила с древних времен до завоевания Александром Македонским

Изучая представления египтян о смерти и покойных, мы увидим, как мало их беспокоили противоречия, прослеживающиеся в их поведении. Неспособные отказаться ни от одной составляющей своего прошлого, они в конце концов оказались в полном замешательстве, но при этом не потеряли из виду конечную цель – неопределенное долгое продолжение жизни, которую они так ценили.

Глава 8. Интеллектуальные достижения

ЯЗЫК И ПИСЬМЕННОСТЬ

В настоящее время исследователи придерживаются точки зрения о том, что древнеегипетский представлял собой африканский язык, сформировавшийся под влиянием семитского. Точнее говоря, египетский, а также языки, относящиеся к западной (кушитской) группе африканских языков, а также восточной, ливийско-берберской, и семитские языки обладают общим происхождением. Для них характерны определенные общие черты, такие как преобладание согласных звуков над гласными, важная роль корней, элементы которых сохраняются в производных словах, большое количество гортанных звуков, наиболее характерным из которых является айн, и образование частей глагола путем удвоения второго корня и использования приставок. Для египетского языка, как и для африканских, характерен косвенный генитив. Как в нем, так и в семитских языках встречаются нисбы (относительные прилагательные) и ложные причастия. Несмотря на то что некоторые корни и слова характерны для египетского и африканских языков, еще большим количеством общих черт он обладает с семитскими языками, значительная часть египетских слов является самобытной, и для этого языка характерно спряжение глаголов. Местные и заимствованные элементы сплелись так тесно, что уже в правление первых династий египетский язык стал выглядеть однородным. Это связано с этническими факторами, о которых речь шла в предыдущих главах. В основном египтян можно считать местным населением, но, так как в Египет было легко попасть отовсюду, еще в доисторический период, как и в эпоху правления фараонов, в долину Нила со всех сторон стекались переселенцы, и вскоре они ассимилировались с местными жителями.

Египтяне стали обладателями обширного и разнообразного лексикона, в который вошли слова, описывающие все, что было связано с земледелием, разведением скота и птицы, различными ремеслами и видами искусства, охотой, рыбной ловлей и войной. При этом в нем содержалось незначительное число терминов, обозначающих абстрактные понятия. Для того чтобы выразить словами ту или иную эмоцию или умозаключение, египтянам приходилось прибегать к описательным конструкциям, в которые входили прилагательное или причастие и название определенной части тела. Так, проницательного человека называли «острым чертами лица», храброго – «сильным рукой», упрямого – «крепким ногой». Большинство абстрактных понятий сформировалось в результате сложного процесса развития языка. Изображение куска хлеба на циновке из тростника, с помощью которого первоначально обозначали подношение, хетеп, впоследствии стало использоваться для передачи таких понятий, как «спокойствие» и «удовлетворение».

Слово несу, «царь», изначально обозначало того, кто держал эмблему родовой общины, тростник, затем с его помощью стали называть царя Верхнего, а потом и всего объединенного Египта. Иноземных правителей называли «великими», а некоторых, таких как цари хеттов, персов и Птолемеи, – «самыми великими».

Речь, как правило, состояла из набора коротких независимых предложений. Об их соотношении, очевидно, можно было судить по интонации. Предложения «Тронулся я [дальше] ночной порою. [Когда] озарилась земля, я достиг Петена» из рассказа Синухета можно перевести следующим образом: «Отправившись в путь вечером, я достиг Петена, когда занялась заря»[56]. Для египетского языка характерно наличие множества частиц, служивших для обозначения соотношения различных предложений. Так, в тексте, вырезанном на стене гробницы эпохи Древнего царства, говорится: «Его старший сын сделал это для него, когда он был похоронен в прекрасной земле Запада в соответствии с тем, что он сказал по этому поводу, когда был жив и [стоял] на ногах». Длинные предложения, подобные этому, встречаются редко. Как правило, авторы различных текстов довольствовались чередой следовавших друг за другом коротких предложений.