Вечный Египет. Цивилизация долины Нила с древних времен до завоевания Александром Македонским

Художник, делавший иллюстрацию к этому фрагменту текста, изобразил танцующих страусов и павианов, спешащих поприветствовать восходящее солнце. В той же поэме говорится, что все люди являются детьми божества, дающего одним Нил, другим – дождь с небес, чтобы они могли жить.

Египетские художники эпохи Древнего царства изображали притягательные сцены семейной жизни. На них женщина всегда находится в обществе своего супруга и детей, ибо египтяне считали, что счастье заключается именно в том, чтобы быть членом чьей-то семьи. Добрый змей предсказывает потерпевшему кораблекрушение, что вскоре тот сможет заключить в объятия своих детей и жену и снова увидеть родной дом. Подобное тихое счастье считалось целью, которой должен достичь каждый благоразумный человек, и, судя по наиболее красивым статуям женщин того времени, изображенные женщины не были способны испытывать страсть или просто не стремились к этому. Однако в эпоху Нового царства, еще до Амарнского периода, а особенно после его завершения, египетские художники стали изображать женские лица так, чтобы зрители понимали: египтяне больше не разделяют мнение своих предков о женщинах и молодых девушках. Примерно тогда же появился и новый литературный жанр – любовные песни, наиболее ярким примером которых являются тексты, записанные на папирусе Харриса 500 и на оборотной стороне папируса Честера Битти I, а также на Туринском папирусе.

Первой темой, которая поднимается в этих стихах, является женская красота, причем поэты описывают ее теми же словами, какие некогда они использовали, давая характеристику богам, – сравнивали ее со всем, что египтяне считали наиболее красивым: золотом, ляпис-лазурью, цветком лотоса и звездой Сириусом:

Сладостная, сладкая любовью, говорит жрица Хатхор Мутирдис;

Сладостная, сладкая любовью, говорит царь Менхеперра.

Госпожа, сладостная любовью, говорят мужчины.

Повелительница любви, говорят женщины.

Царская дочь, сладостная любовью,

Прекраснейшая из женщин.

Отроковица, подобной которой никогда не видели,

Волосы ее чернее мрака ночи.

Уста ее слаще винограда и фиников.

Ее зубы выровнены лучше, чем зерна.

Они прямее и тверже зарубок кремневого ножа.

Груди ее стоят торчком на ее теле…[62]

Второй темой стало чувство, которое вызывает в душе девушки красивый юноша, и наоборот, а третьей – любовное томление. Его по очереди испытывают юноша и девушка. Первый говорит:

Семь дней не видал я любимой.

Болезнь одолела меня.

Наполнилось тяжестью тело.

Я словно в беспамятство впал.

Ученые лекари ходят —

Что пользы больному в их зелье?

В тупик заклинатели стали:

Нельзя распознать мою хворь.

Шепните мне имя Сестры —

И с ложа болезни я встану.

Посланец приди от нее —

И сердце мое оживет[63].

Девушка произносит:

О, торопись к Сестре,

Подобно посланцу,

Вестей которого в нетерпенье ждет царь.

Потому что он желает узнать их как можно скорее…

Кто достигает дома Сестры,

Сердце того начинает ликовать[64].

Настоящим украшением стихов становится описание идиллических картин древнеегипетской сельской местности, садов и богов, ибо вся природа разделяет радости и горести влюбленных.