Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Генерал уже давно был участником проекта, и во время пребывания гессенцев в Ильинском крупно поговорил с тестем по поводу возможного брака Ники и Алики. Людвиг сделал вид, будто и не подозревал, что все так серьезно, а на вопрос Сергея: «Можно ли через год возобновить сей разговор?», не задумываясь, ответил: «Конечно, да!» Уже и о переходе в Православие они говорили как о препятствии, кое можно будет преодолеть. Тут и Элла провела просветительскую работу с сестрой, настраивая ее на нужный лад. Возможно, описывая ей всю прелесть совместного перехода в русское вероисповедание.

В Москве гессенцы осматривали Кремль, его соборы, богатейшую Оружейную палату, блистательный Большой Николаевский дворец, Патриаршую ризницу, Исторический музей, Третьяковку, могучий дом бояр Романовых на Варварке, величественный храм Христа Спасителя. Восторгу не было предела! А на пикниках забавлялись тем, что сестры соревновались, кто лучше приготовит на керосинках оладьи, яичницу, блины, картошку. Словом, великолепно проводили время.

Наконец, так и не дождавшись встречи с наследником, который в сентябре пропадал на маневрах в Спале, гости из Германии – «уехали восвояси, и мы остались одни – и это так приятно!.. Дом в Усове все хорошеет, а тут у меня новый птичник, который меня забавляет. На днях был первый мороз и снег, а теперь ни того, ни другого, а просто холодно…, но оооочень хорошо», – с величайшей радостью и аж четырьмя «о» в слове «очень» написал генерал Романов другу и брату Косте.

С 15 октября, по возвращении в Петербург, Сергей Александрович вновь целиком окунулся в полковые дела, коими ему уже недолго оставалось заниматься. В ноябре ударили сильные морозы, и можно было весело кататься в санях, а потом резко потеплело, все оттаяло, катания прекратились, и Элла увлеклась теннисом в закрытом помещении. Площадку для него устроили в большой зале Сергиевского дворца, там она каждый день и носилась, играя в теннис, пышущая здоровьем 25-летняя женщина, не имеющая детей. Теннис в то время стремительно завоевывал популярность, в Англии уже сложились правила игры, почти без изменений существующие и поныне. Уже проводился Уимблдонский турнир в Англии и американский «US-open», а в 1891 году стартует французский «Роллан-Гаррос». Можно было бы предположить, что в Россию эту игру привезла из Англии внучка королевы Виктории, и это было бы тепло, а вот горячо, совсем близко – с 1875 года первым стал развивать большой теннис в России великий князь Сергей Александрович! Его стараниями в Петербурге появились первые теннисные команды и клубы. Игра стала настоящим поветрием, даже Лев Толстой завел у себя в Ясной Поляне корт, и не только домашние, но и герои его произведений взяли в руки ракетки. И вот теперь в просторном зале дворца на Невском пол обтянули серым сукном, по сукну нанесли все полагающиеся согласно правилам границы, натянули сетку. В игре кроме Эллы по очереди участвовали деверь Эллы Павел Александрович, его жена Александра, которую все звали Аликс (это потом так будут называть Алики), фрейлина Аликс княжна Александра Лобанова-Ростовская, или попросту Фафка, фрейлина Эллы Екатерина Козлянинова, или попросту Китти. Приглашались также и офицеры Преображенского полка – полковник Александр Зедлер, адъютанты Сергея Михаил Степанов, Владимир Гадон и Владимир Джунковский, владевшие ракеткой, или ракетой, как принято было тогда говорить. Еще говорили не «играть в теннис», а «играть лаун-теннис», без предлога «в». Играли обычно ближе к вечеру и потом до полуночи пили чай. Сам генерал предпочитал ракетке картишки, резался в винт, покуда его жена вопреки его неспортивному поведению лупила по теннисному мячику.

Забегая вперед, можно добавить, что в начале ХХ века два смоленских крестьянина Максим и Михаил Цыганковы организуют производство отечественного теннисного инвентаря, и ракетки «Максим» станут популярны во всем мире. Одним из лучших теннисистов станет любимец Эллы, сын ее подруги Зинаиды Юсуповой. Феликс Юсупов, один из убийц Григория Распутина, восемь раз становился чемпионом России по теннису, и потом в эмиграции не раз побеждал в солидных турнирах. Зато большевики после революции 1917 года запретили большой теннис как буржуазную игру.