Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Итак, до назначения Сергея Александровича московским генерал-губернатором еще целых полгода. Даже если об этом грядущем назначении уже ходили слухи, в интонации Эллы никак не улавливается, что она увязывает свой переход в Православие с новой ступенью в карьерном росте мужа. Ее восхищение, коим она осыпает Православие, свидетельствует о зрелости осмысления русского вероисповедания. То есть, плод созрел и вот-вот оторвется от ветки, чтобы его можно было вкусить. Так что, повторяю, истина посередине, на экваторе. Элла не сразу возмечтала о перемене конфессии, но и решение свое выносила до того, как стало известно о высоком назначении мужа на пост хозяина Москвы.

Хотя проект «Царица» и перешел на нелегальное положение, попытки Эллы устроить брак сестрицы не оставались неотслеженными. Лондонская черная вдова в гневе писала своей внучке Виктории: «Ты меня уверяешь в том, что никакой опасности нет, однако – я знаю об этом наверняка – несмотря на все возражения папы, Эрни и твои, а также вопреки воле родителей Ники, не желающих его брака с Алики (Aliky, как мы помним, было английское прозвище будущей царицы Александры. – Авт.), поскольку они полагают, что брак самой младшей из сестер и сына императора не может быть счастливым. Несмотря на все это, Элла и Сергей у вас за спиной изо всех сил стараются устроить этот брак, подталкивая к нему мальчика…» Ничего себе мальчик – 22 годика от роду! «Этому нужно положить конец… Обстановка в России настолько плоха, настолько неустойчива, что в любой момент там может произойти нечто ужасное. Возможно, Элле опасаться нечего, но быть женой наследника престола – роль трудная и опасная… Такой брак произвел бы в Англии и Германии… самое неблагоприятное впечатление и привел бы к расколу между нашими семьями». Вот даже как! Что имела в виду английская королева, говоря о шатком положении в России начала 90-х годов? Может быть, она уже знала, что Володя Ульянов дал клятву отомстить за брата и пообещал пойти иным путем? Или она руководила спонсированием русских революционеров, продолжавших готовить свержение власти в ненавистной ей империи?

Гнева бабке добавляло и то обстоятельство, что в 1889 году ее внук Альберт-Виктор сделал своей кузине Алисе Гессенской предложение руки и сердца, а та ответила двоюродному братцу решительным отказом.

В ответ на гневные излияния бабуси Элла писала брату Эрни про Алису и Ники: «Постарайся убедить бабушку в том, что у них получится счастливая семья, что ей не следует относиться к ним с таким предубеждением. Когда наступит решительный момент, это может явиться решающим фактором. Из-за идиотской чуши, которую печатают газеты, она получает невероятную картину происходящего и основывает свои аргументы на фактах, которые, возможно, никогда и не существовали в действительности…»

20 августа Людвиг приехал в Ильинское, с ним вместе прибыли брат и сестры Эллы – Эрни, Вики и Аликс. И пробыли в Ильинском целый месяц. Суровая подмосковная природа им явно была по душе. Но скорее всего, они вместе с Эллой мечтали о новых свиданиях Ники и Алики. Александр III строго запретил сыну ехать в Ильинское и видеться с хорошенькой гессенской принцессой, а вскоре и вовсе почти на целый год снарядил цесаревича в заграничное путешествие. Из Лондона и черная вдова прислала письмо внучке с грозным запретом видеться с наследником русского трона. Так что свидания на сей раз не получилось.

Генерала приезд гостей откровенно раздражал. Он только что вырвался из круговерти дел, связанных с должностью командира преображенцев, из лагеря в Красном Селе прилетел в свой маленький рай, мечтая все время проводить с милой женой, а тут… «Конечно, я бывал меньше с женой и мне… это немножко действовало на нервы, но я старался не дать ходу такому эгоистическому чувству…» Пикники, праздники, старание угодить гессенцам, поездки с ними в Москву, которую они страстно возжелали изучить, – это было не то, о чем он мечтал. Хотелось семейного уединения. А Элла упивалась общением с отцом, братом и сестрами. И продолжала в письмах накручивать цесаревича, расписывая ему сестричку: «Она завоевала все сердца, и все, кто ее видел, в восторге от ее красоты и милых, обаятельных манер. Ты себе не представляешь, как она выросла, как мило и радушно со всеми беседует, каждое ее движение изящнее некуда, просто радует глаз, она так женственна и очаровательна! Уверяю тебя, даже не будь она моей сестрой, я бы стремилась видеть ее и наслаждаться ее прелестными деликатными манерами и ангельской красотой. Все, кто видел ее раньше, были поражены огромной переменой, и все у ее ног, даже те, кто любит находить недостатки».