Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

До него в списке генерал-губернаторов числилось около шестидесяти имен, среди коих столь известные, как Иван Ромодановский, Василий, Семен, Петр и Иван Салтыковы, Григорий Чернышев, Иван Барятинский, Александр Бутурлин, Никита Трубецкой, Григорий Орлов, Федор Ростопчин, Александр Тормасов, Дмитрий Голицын, Арсений Закревский, Сергей Строганов, Павел Тучков. А непосредственным предшественником был Владимир Андреевич Долгоруков, дольше всех прослуживший на этой должности – 25 с половиною лет. Москвичи так любили его, что еще при жизни Владимира Андреевича упросили переименовать в его честь одну из улиц. Она и сейчас снова так называется. Удивительно то, что с 1924 по 1992 год Долгоруковская улица носила имя не кого-нибудь, а Каляева – убийцы Сергея Александровича!

В 1891 году 80-летний Долгоруков сильно болел, оттого и вышел указ о его отставке, после которого он отправился на лечение за границу. 1 июля того же года Владимир Андреевич скончался в Париже.

В промежутке между его отставкой и переездом в Москву генерал-лейтенанта Романова должность московского генерал-губернатора временно исполнял генерал от артиллерии, грек по национальности Апостол Спиридонович Костанда, тоже уже далеко не молоденький, участник Крымской войны и Польской кампании.

Тем временем наступила Пасха, вскоре после которой состоялась торжественная сдача Преображенского полка Сергеем Александровичем новому командиру – Константину Константиновичу. Преображенцы искренне горевали: «За почти 10 лет службы его в полку он так близок был к нему, так жил его интересами, что мы не могли себе представить, что его не будет с нами», – писал Джунковский. И далее: «Сдача происходила на Преображенском плацу, где был выстроен весь полк. Грустно было на душе, несмотря на чудные отзывы о Константине Константиновиче. Это был действительно прекрасный во всех отношениях человек, но как командир полка он был чересчур снисходителен, чересчур мало требовательный, и это несколько разбалтывало полк». В последние дни Сергей фотографировался со всеми офицерами, по вечерам приезжал в собрание и оставался ужинать, до трех-четырех часов ночи беседуя со своими сослуживцами. На прощание они подарили ему точную копию полковой братины, в которой он имел обыкновение собственноручно приготовлять крюшон во время праздников и застолий.

Джунковский отмечает не только разницу между Сергеем и Константином, но и резкий контраст между их женами: «Елизавета Маврикиевна была совершенно другого характера. В ней не было женственности, которой было проникнуто все существо Елизаветы Федоровны, не было шарма. Это была простая, милая, скромная немка и больше ничего…»

5 мая в Сергиевском дворце состоялся прощальный обед. На Николаевском вокзале Константин во главе преображенцев благословил брата иконой. Элле достался в подарок от полка чудесный веер. Все обнимались, плакали.

Москва встречала Сергея и Эллу с необыкновенной пышностью. И немудрено – впервые во главе Первопрестольной становился член императорской фамилии! Возобновлялась священная связь Москвы и русского царя через его родного брата. На московском Николаевском вокзале – хлеб-соль от городского головы Алексеева, происходящего из той небезызвестной купеческой семьи, из которой и театральный режиссер Станиславский. Семья эта была столь богатой, что в те времена существовала присказка: «Я тебе не Алексеев», по типу «Я тебе не Рокфеллер». Высокий, плечистый, могучий, московский голова приветствовал Сергея и Эллу своим громким и звонким голосом, в котором всегда сквозила бодрость: «Добро пожаловать, великий князь с великою княгинею! С радостию и любовью встречаем мы тебя. Храни, великий князь, заветы старины и полюби первопрестольную Москву так горячо, как любим мы и нашего царя, и нашу Родину».

От вокзала до самого Кремля ехали в открытом экипаже под неумолкаемый звон колоколов, все здания украшались черно-желто-белыми государственными флагами и транспарантами с вензелями Сергея и Эллы, живыми пышными гирляндами из зелени и цветов. Остановились у Иверской часовни, встали на колени перед чудотворной иконой, помолились о благополучном прибытии в Москву. В Успенском соборе Кремля нового генерал-губернатора и его жену встречал 65-летний московский митрополит Иоанникий (Руднев), восемь лет назад короновавший Александра III и освящавший храм Христа Спасителя. Владыка произнес приветственное слово: «Ты – наш от чрева матери твоей… В юных летах твоих для укрепления твоего здоровья родители твои посылают тебя в пределы Москвы, руководствуясь твердою верою в помощь Царицы Небесной и преподобного Сергия. Перешедшее к тебе по завету матери твоей любимое ее поместье в недалеком расстоянии от Москвы еще более сблизило тебя с Москвой. Обитатели Первопрестольной столицы еще задолго до твоего назначения к нам чувством сердца заранее предопределили быть тебе среди нас руководителем и направителем общественной жизни».