Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Покуда дворец на Тверской перестраивался, Сергей и Элла жили в кремлевском Малом Николаевском дворце. Изначально являясь архиерейским домом, он входил в комплекс зданий Чудова монастыря. Когда-то здесь жил известный московский митрополит Платон. Затем архиереи переселились в подворье Троице-Сергиевой лавры, как бы своего рода местный Ватикан, а дворец был выкуплен у монастыря Александром I для своего брата Николая, и как раз здесь 17 апреля 1818 года криком заявил о своем появлении на свет отец Сергея и свекор Эллы. Бережно сохранялась кушетка, на которой его мать разрешилась от бремени.

То, что мы видим из окон своего жилища, – неотъемлемая часть нашей жизни. Теперь Элла видела колокольню Ивана Великого, Царь-колокол, Архангельский собор, Вознесенский монастырь с таким женственным храмом, Замоскворечье. Словом, целую панораму центра Москвы, загадочной русской столицы, много раз, как Феникс, воскресавшей из пепла.

Покуда муж претерпевал адовы муки, осваиваясь на новой должности, в сто раз более ответственной, нежели предыдущая, Элла привыкала к Москве и старалась произвести благоприятное впечатление на москвичей. Она чувствовала, что здесь они с Сержем всерьез и надолго. И как в случае с лютеранством и Православием, переезд в Белокаменную разделил ее жизнь на две равные половины. Почти 27 лет она жила до Москвы и почти 27 лет проживет в Москве.

И вот уже промелькнул первый московский месяц. Май выдался тропически жарким. Особенно во время посещения новой вотчины младшего брата страдал император, у него уже начинало сказываться воспаление почек, которое он получил во время катастрофы в Борках. Элла тоже писала в письмах, что тяжело переносит жару в городе. А приходилось разделять с мужем многочисленные мероприятия, во время которых он знакомился с главными московскими обитателями, с кем ему придется работать в ближайшие годы. В июне «после 2-х недель тропических жаров наступили холода, но, по крайней мере, можно дышать и спать по ночам, а то не смыкал глаз; вообще я физически и нравственно извелся вконец – сам чувствую, что похудел сильно – иссохшая мумия и больше ничего», – писал Серж. Генерал-губернатор с женой объезжали уезды Московской губернии, где Сергей знакомился с их состоянием и проблемами. Сергиев Посад, Подольск, Серпухов и так далее.

Возобновились и старания по превращению сестры в русскую царицу. «Бабушка как-то написала мне, спрашивая, не содействую ли я часом некоему браку; она против, так как считает, что две сестры не должны быть в одной стране». Но Элла продолжала гнуть свою линию. Она стала передаточным звеном, через нее Ники и Алики общались, и младшая сестра отсылала старшей то, что она хотела сообщить цесаревичу, а тот, в свою очередь, слал свои ответы жене дяди Сижи, чтобы та передавала их младшей сестре. Весьма интригующее общение!

В июле Элла и Сергей вырвались на природу, переехали в Ильинское: «Мы очень рады снова оказаться здесь после удушающей жары и этой городской каторги». Снова развлечения, прогулки верхом и пешком, теннис, рыбная ловля, пикники. «Целыми днями просиживаемся с женой на балконе, а прогулкам конца нет…» В конце июля ездили в Петергоф на тезоименитство императрицы Марии Федоровны, потом – в Красное Село и на полковой праздник, который впервые устраивал не Сергей, а Константин. Душой московский генерал-губернатор оставался здесь, среди своих дорогих преображенцев, а не в Москве!

Но в Москву надо возвращаться, там снова куча дел. В середине августа – великолепный бал, который великокняжеская семья устроила в своем доме, им закончились мероприятия, связанные с принятием Сергеем Александровичем новой должности.

Теперь можно было снова в Ильинское, куда вместе с Сергеем, Эллой и их окружением отправились Пиц и Аликс с годовалой малюткой Машенькой и другим малышом, коему предстояло бы родиться в октябре. Но внезапно беззаботное счастье в маленьком раю омрачилось трагедией. Во время очередного лодочного катания Аликс легкомысленно по своему обыкновению не сошла в лодку с пристани, а прыгнула в нее с берега, что не следовало бы делать женщине на исходе восьмого месяца беременности. Лодка качнулась, Аликс упала, ушиблась, и в итоге – преждевременные роды, отягченные эклампсией, внезапным скачком артериального давления. Роженица потеряла сознание, пришлось применить искусственное стимулирование. 6 сентября на свет появился недоношенный Дмитрий Павлович, а его мать так и не могли привести в сознание, и 12 сентября великая княгиня Александра Георгиевна Греческая скончалась. Комнату, где она встретила смерть, Сергей приказал наглухо закрыть, отныне никто не смел туда войти, и вся обстановка оставалась такой же, как в трагические мгновения.