Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

«Я никогда не воображал себе, что все это будет так невыносимо тяжело, – писал Сергей. – Что удваивает все страдания – это жить здесь, в Ильинском, где происходил этот шестидневный ад, – все здесь об этом напоминает, и мы фатально привязаны к этому месту, ибо маленького нельзя будет перевезти ранее двух недель. Безвыходное положение Павла, его разбитое счастье, разбитая жизнь – это невыносимо; рой самых дурных мыслей бродит у меня в голове, и, увы, ничто не помогает, молюсь, молюсь, а не чувствую облегчения».

Когда Машенька, показывая на фотографию Александры Георгиевны, кричала: «Мама! Мама!», у него разрывалось сердце, и он убегал из комнаты. Элла без конца плакала. Она с мужем и безутешным Павлом по два раза в день ходила в церковь и подолгу молилась.

И что же они вымолили? Детей! Бог не дал Сергею и Элле своих детей, Он дал им чужих. Но пока только временно, покуда безутешный вдовец не был в состоянии заботиться о полуторагодовалой дочери и грудничке сыне. К тому же врачи посоветовали ему немедленно отправиться за границу лечить нервное истощение, что он и сделал, оставив малышей на попечение брату и свояченице. Срочно в генерал-губернаторский дом отправлены указания об устройстве двух детских комнат – на втором этаже для девочки, на четвертом для мальчика. Элла берет на себя заботу о Маше, Серж – о Мите, они оба буквально захвачены своим новым положением временных родителей. Намечавшаяся поездка в Англию отменена.

Из Ильинского вернулись жить в Москву, но теперь уже не в Кремль, а в Александрию – так называли великолепный Александрийский дворец в Нескучном саду. Сейчас Нескучный сад входит в состав Парка имени Горького, а тогда он считался загородной дворянской усадьбой. Некогда здесь было имение Трубецких, затем дворец, построенный во времена Екатерины II, принадлежал графу Алексею Орлову, а когда он скончался, перешел к его дочери, и та в 1832 году продала его Министерству императорского двора. Нескучное стало владением императрицы Александры Федоровны и по ее имени было названо Александрией. В 1936 году во дворце разместится президиум Академии наук СССР, с конца ХХ века в павильоне Охотничий домик будут снимать телепередачу «Что? Где? Когда?». А с осени 1891-го по весну 1892 года в Александрии жили Элла и Сергей и в Охотничьем домике пили чай.

Сергей ежедневно отправлял отчеты Пицу, почему-то называя его теперь более детским прозвищем Цып: «Ты можешь быть уверен, что за детей твоих я жизнь положу! Я уверен, что если б у меня были дети, то я не мог их больше любить, чем люблю ваших», «Дмитрий, слава Богу, здравствует и обворожителен», «Я осматривал ее зубки теперь – вероятно, скоро начнут прорезываться. Она сама целовала сегодня твою карточку в моей запонке. Днем у жены я долго с нею возился… Дмитрий прибавил вчера 50 грамм. Для меня наслаждение с ним нянчиться», «Твой сын сегодня впервые улыбался самым настоящим образом», «Если бы ты видел, как теперь я его ловко купаю, пеленаю, переворачиваю…», «Вчера вечером Дмитрий прибавил 20 грамм. Он так хорошо пахнет, что я не могу от него оторваться!», «Если бы ты знал, до чего я люблю твоих детей, и люблю их бескорыстно, только бы они были твоим утешением, твоей радостью, дорогой мой» и так далее, цитировать можно бесконечно, ибо поток писем лился ежедневно. И во всех письмах дышит великая радость – Сергей и Элла, наконец-то, впервые в жизни почувствовали счастье отцовства и материнства! Хоть и не сами произвели на свет этих малюток.

Может сложиться впечатление, будто генерал-губернатор нашел повод улизнуть от своих московских обязанностей, но это, конечно, не так. Он был поглощен далеко не только малышами своего Цыпа и в письмах к нему сообщает не только о детках, но и о своих должностных делах, в которых очень часто принимала участие и Элла, старавшаяся по возможности находиться при муже.

В первый год его генерал-губернаторства основную часть Черноземья и Среднего Поволжья охватила засуха, в итоге – сильнейший неурожай, и к зиме разразился голод. «Все утро в приемах. Разговоров о голоде без конца – все говорят, все пишут, и до того разноречиво, непостижимо. Одно верно, что бедствие сильно нас задело. Вчера принесли мне хлеб из лебеды, мякины – вид довольно скверный». Помимо правительственных мер по спасению голодающих, Элла и Сергей организовывали разнообразные благотворительные мероприятия. По инициативе Елизаветы Федоровны в октябре был создан Комитет по сбору пожертвований. Благодаря ее деятельности и внешнему обаянию в него потекли обильные пожертвования, распределять которые Сергей Александрович поручил своим адъютантам Шувалову и Сумарокову-Эльстону. Благодаря и правительственной поддержке и деятельности Комитета по сбору пожертвований, случаев голодных смертей почти не наблюдалось. Но в следующем году в охваченных неурожаем губерниях грянет иное бедствие – холера. Вот она унесет около 400 тысяч жизней!