Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Элла с первого же года взяла на себя часть деятельности супруга, попечительствовала только что созданному Александровскому институту благородных девиц и многим другим институтам и больницам. Воспитательному дому для сирот, подкидышей и беспризорников. Ей особенно больно было сознавать, что кто-то способен отречься от своего ребенка, тогда как она и хотела бы иметь много детей, да не дал Бог.

Бездетные люди обычно делятся на две категории. Одни начинают жить только в свое удовольствие, мол, нет детей, значит, и не надо, одна возня с ними. Другие берут на себя заботу о чужих обездоленных детях, и подчас у таких людей становится очень много детей, способных сказать: «Вы заменили мне моих родителей».

«Мы были сегодня с женой в Воспитательном доме… тяжелое впечатление с психологической точки зрения…» «Мы с женой ездили сегодня в приют для детей лиц, ссылаемых в Сибирь; организовано великолепно и практично…»

Постепенно Сергей привыкал к тяготам ежедневных обязанностей, входил во вкус новой должности. К тому же и Элла всегда была рядом. Смело можно сказать, что с 1891 года в Москве появились два новых хозяина – генерал-губернатор и генерал-губернаторша!

«Утром были с женой на интересной выставке этюдов Шишкина и Репина; чудная картина Репина – письмо пишут запорожцы султану – и все смеются – сильная вещь». «Утром ездили с женой смотреть, как устраивается базар в фойе Большого театра… В 3 часа жена поехала на открытие дамского склада в доме государственного коннозаводства». Базары были благотворительными, на них одни богатые люди приносили и сдавали вещи, другие их покупали, а вся выручка шла в пользу голодающих. «На стол жены сыпались целые капиталы, но купцы умоляли, чтобы жена сама им передавала бы вещи, ими покупаемые».

И снова, вернувшись в Александрию, возились с детьми, отдавая себя им всецело. Возможно, оба они загадали, что если будут хорошими родителями чужим малышам, Бог, наконец, пошлет им и своих. Но Бог не пошлет им своих, а вскоре оставит им этих.

Наступило первое московское Рождество, обедня и причастие в храме Христа Спасителя. Причащались рабы Божии Сергий, Елизавета, Димитрий… а вот Мария «орала и плакала на всю церковь! Ужасно было обидно, надо будет ее непременно приучить не бояться». Маша росла очень смышленой, разговорчивой, каждый день требовала фотокарточки своих родителей и горячо их целовала. Митя рос веселым, улыбчивым и смешливым.

Начались рождественские увеселения, катания на коньках и с горок. Всюду Сергей и Элла появлялись вместе. Но злые языки и в Москве нашлись в немалом количестве. Почему нет детей? – и понеслись сплетни, такие же, как в Питере. Одной из причин недовольства среди определенной части москвичей стало увольнение Голицына. Как известно, московское генерал-губернаторство включало в себя целый ряд губерний, каждой из которых управлял свой губернатор. И в Москве тоже имелся губернатор, подчиняющийся генерал-губернатору. К приезду Сергея Александровича губернатором являлся князь Владимир Михайлович Голицын, большой барин, сибарит, жизнелюб. Войдя в курс дел, новый генерал-губернатор пришел к выводу, что все полезное сделано городским головой Алексеевым, а губернатору нечем похвастаться, и дал ему отставку. Коренной москвич, поросший многочисленной московской родней и приятелями, Голицын обиделся, и все его приверженцы мгновенно стали яростными врагами Сергея Александровича, распускающими о нем небылицы.

Вскоре после Рождества приехал Джунковский, назначенный адъютантом генерал-губернатора. Как видим, и тогда питерских перетягивали к себе в Москву! Первым делом Владимир Федорович отметил, что город стал лучше, «ухабов, которыми издавна славилась Москва, не было вовсе, тротуары вычищены, посыпаны песком. Москва стала неузнаваемой, по чистоте могла посоперничать даже с Петербургом». Эх, вот бы сейчас вернуть Сергея Александровича, а то с каждым годом по Москве все труднее и труднее ездить, все хуже и хуже столица наша!

Сергей и Элла сердечно приняли старого приятеля, показали Владимиру Федоровичу Александрию, ему страшно понравился чудесный вид на Воробьевы горы, открывавшийся из окон дворца. В своих воспоминаниях Джунковский подробно описал, кто состоял при Сергее и Элле в Москве. Адъютантами генерал-губернатора помимо самого Джунковского состояли Гадон, Стахович, Сумароков-Эльстон и Шувалов. Из гражданских лиц при дворе Сергея состояли генерал Степанов, шталмейстер двора Мартынов, управляющий конторой Корнилов. Гофмейстериной Эллы являлась графиня Олсуфьева, также состояли при ней фрейлины Козлянинова и Трубецкая, секретарь Жедринский. Заведовал двором генерал-майор Стенбок.