Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Впервые им пришлось надолго расстаться – на целых три недели. Сергея в России ждали неотложные дела, Элла чувствовала свою обязанность побыть с сестрами и братом Эрни, отныне новым великим герцогом Гессенским. «Это наша первая продолжительная разлука с женой – нечего делать!» – сокрушался Сергей в письме к Павлу, вернувшемуся из заграничных поездок. Около семи лет они пребывали в браке и вот теперь мучились оттого, что вынуждены расстаться на долгие три недели. Какая редкая преданность друг другу! Многие ли могут похвастаться такой привязанностью? «Если бы ты знал, до чего мне странно жить без нее, да еще здесь!» – писал Сергей из Москвы в Петербург брату Саше.

Наконец, к Вербному воскресенью Элла вернулась в объятия мужа. В черном траурном платье, осунувшаяся, ставшая еще тоньше, с бриллиантовым крестиком на воротнике, скрывающем шею.

Обычай носить траур по усопшим существует во всем мире. И каких только нет обычаев! В Европе и в высшем обществе России после смерти отца или матери положено было в течение года носить черные одежды, никаких украшений, кроме обручальных колец, в лучшем случае драгоценности из черных камней. Впрочем, в России можно было ограничиться и меньшим сроком, поскольку православные священники проповедовали необязательность, а подчас и ненужность внешнего траура, говоря о гораздо большей необходимости молитв и церковных поминаний усопших. Но в данном случае перешедшая в Православие год назад Элла предпочла не послушаться русских священников и решила ровно год носить траурные одежды. А после гибели мужа она пять лет будет носить черные платья и прямо из них перейдет в облачения настоятельницы Марфо-Мариинской обители. Ее бабка и вовсе до конца дней своих ходила в трауре по мужу, ровно сорок лет.

Сергей тоже носил траур по усопшему тестю, в виде черной повязки на левом предплечье. В таком виде 5 апреля они встречали Пасху 1892 года. Вместе с Павлом, прогостившим в Москве два с половиной месяца. Отметив здесь 29 апреля, день рождения Сергея, Пиц отправился в Петербург, чтобы вернуться к служебным обязанностям. Восьмимесячного Дмитрия он оставил на попечение брата и свояченицы, а двухлетнюю Машу забрал с собой в Красное Село, поселился с нею вместе в офицерском бараке.

С наступлением хорошей погоды Сергей вместе с Эллой вновь ездил по городам своего генерал-губернаторства с проверками состояния дел в них. «Вчера мы ездили в Верею… дорога красивая, воздух чудный. Город расположен на горе чрезвычайно живописно и весь утопает в плодовых садах, коих деревья в полном цвету – прелесть. Все осмотрев, мы долго любезничали с тамошними жителями в городской управе». На Бородинском поле под дождем провели целый день, осматривая позиции и вникаясь мыслью в события 1812 года. В Волоколамске прикладывались к мощам Иосифа Волоцкого. Осматривали бумагопрядильную фабрику товарищества Высоковской мануфактуры, оборудованную современными технологиями, посещали фабричную больницу, жилища работников, детский сад – все это произвело благоприятное впечатление, и было теперь с кого брать пример для того, чтобы и на всех предприятиях требовать наведения такого же порядка и заботливого отношения к людям.

19 мая Сергей один ездил на пожар, охвативший Якиманку и уничтоживший более пятидесяти домов. Возвратившись к жене с глазами, красными от дыма, пыли и гари, хвалил Власовского, который все больше радовал его своей неутомимой деятельностью. На пожаре обер-полицмейстер лез в самое пекло, упавшей балкой ему сильно повредило ногу.

В конце мая ненадолго заехали в Ильинское, но теперь малый рай связан был не только с лучезарными, но и с горькими воспоминаниями. Сергей даже заявляет о том, что все прежнее кончено, пружина сломалась. Он по-прежнему постоянно возится с племянником, радуется тому, как Дмитрий на глазах физически крепнет, умоляет брата еще какое-то время не забирать его к себе: «…для меня это будет полное душевное успокоение – знать, что наши труды не пропали даром, и что мы, намучившись с ним в самые тяжелые месяцы страха о жизни твоего сына, передаем его тебе с Божией помощью крепким и подготовленным на все жизненные перипетии…»

В начале июня Сергей и Элла ездили в Романов-Борисоглебск, Ярославль, Рыбинск, Мологу, Мышкин, Углич, Ростов, Романов-Борисоглебск. Плавали по Волге на пароходе. Знакомство с бытом городов всякий раз увенчивалось богослужениями и увеселениями, пирами и фейерверками, словом, совмещалось полезное с приятным. «Мы в восторге от Ростова!.. какие идеальные церкви, какой музей; прогулка на пароходе по озеру Неро замечательно красива…» В Ростове Сергей выпросил у епископа Ионафана (Руднева) частичку мощей святителя Димитрия, небесного покровителя племянника Мити.