Великая княгиня Владимирская Мария. Загадка погребения в Княгинином монастыре

Здесь необходимо поправить автора энциклопедической статьи. Ранее мы говорили о том, что составитель Ипатьевской летописи использовал семейный родословец Верхуславы. Первое известие о семейных событиях Рюрика Ростиславича действительно встречается в Ипатьевской летописи под 1173 г. Но это известие о рождении будущего супруга Верхуславы – Ростислава[380], которое не могло не содержаться в ее семейном родословце. Все это позволяет говорить об определенной причастности Верхуславы к составлению Ипатьевской летописи, точнее, являющейся частью Киевского свода 1199 г.

Можно предположить, что при переезде Верхуславы после кончины супруга во Владимир вместе с ней в Северо-Восточную Русь попал и список «Слова».

Но чем мог заинтересовать Верхуславу рассказ об одном из в общем-то рядовых военных походов против половцев, даже не великого, а удельного князя, и к тому же неудачном? Таковых в ту беспокойную эпоху насчитывались десятки. Очевидно, помимо свойства с Игорем, имелось какое-то другое важное обстоятельство, заставившее Верхуславу взять с собой список «Слова».

Многочисленные исследователи «Слова» не удосужились задать самый простой вопрос: куда направлялся Игорь со своей дружиной? Ответ находим в тексте памятника. Бояре, расшифровывая тревожный сон Святослава Киевского, прямо отвечали князю: «Се бо два сокола слетеста съ отня стола злата поискати града Тьмутороканя, а любо испити шеломомъ Дону»[381]. Как известно, главный герой произведения являлся внуком Олега Святославича, княжившего на рубеже XI–XII вв. в Тмутаракани. Не случайно в самом начале «Слова» упоминаются имена князей: «старого Ярослава» (Мудрого), «храброго Мстислава, иже зареза Редедю предъ пълки касожьскыми», «красного» (т. е. красивого) Романа Святославича, «старого» Владимира (Святого)[382]. Из очерка истории Тмутаракани видно, что все они были так или иначе связаны с Тмутараканским княжеством.

Неудивительно, что Верхуслава, прекрасно знавшая о происхождении своей матери и связи ее с Тмутараканью, не могла не заинтересоваться «Словом», в котором рефреном проходит тема этого княжества. Попав в начале XIII в. в Северо-Восточную Русь, «Слово о полку Игореве» позднее оказалось в пределах Белозерского княжества – одного из уделов потомства Всеволода Большое Гнездо. Оттуда оно досталось А.И. Мусину-Пушкину, который оценил памятник и ввел его в широкий научный оборот.

Вместо заключения

После анализа всех, без исключения, источников, так или иначе связанных с Марией, необходимо признать справедливость замечания Ипатьевской летописи под 1182 г. о том, что сестра Марии, выданная замуж за князя Мстислава Святославича, являлась «ясыней», а следовательно, и Мария также происходила из ясов. Как было выяснено историками русского летописания, Ипатьевская летопись состоит из трех основных частей, центральной из которых является Киевский свод 1199 г. Это, в свою очередь, означает, что запись об этнической принадлежности сестры Марии была сделана если не очевидцем, то современником этих событий и, следовательно, может быть признана достоверной.

Но как быть с показаниями позднейших летописей, содержащих данные о якобы чешском происхождении Марии? В ходе предпринятого исследователями анализа этих известий было установлено, что все сведения о Марии Шварновне как «чехине», читаемые в летописях, генетически вторичны летописной статье «А се князи Русьстии». В наиболее полном и, видимо, исходном виде она включена в сборник, содержащий Комиссионный список Археографической рукописи Новгородской первой летописи[383]. При этом данная статья ни текстологически, ни генетически не связана с указанной летописью.

С тем же конвоем, что и в сборнике с Новгородской первой летописью, текст статьи «А се князи Русьстии» вошел в состав Летописи Авраамки[384]. Статья обнаружена в еще неизданных летописных памятниках[385], а ее фрагменты и их развитие можно найти в Супрасльской, Никифоровской, Софийской первой, Новгородской четвертой, Новгородской Карамзинской, Воскресенской, Никоновской летописях, Московском летописном своде, Рогожском и Владимирском летописцах, Тверском сборнике.

В свое время А.А. Шахматов предположил, что статья «А се князи Русьстии» была отредактирована составителем Новгородского свода 1448 г., в одной из своих частей восходящего к Ростовскому владычному своду 1418 г. Полагают, что окончательно статья сформировалась в 1410-1420-х гг.[386], а ее домонгольская часть в общих чертах, вероятно, сложилась в Ростове во второй половине – конце XIV в.

В настоящее время Комиссионный список Новгородской первой летописи хранится в Санкт-Петербургском институте истории РАН, в собрании Археографической комиссии под № 240. Рукопись в 4°, на 320 листах. Текст на л. 7–13, где помещена статья «А се князи Русьстии» написан полууставом первой половины или середины XV в. (по определению первого издателя летописи А.Н. Насонова), а бумага имеет водяной знак в виде женской фигуры, который Н.П. Лихачевым датируется 1441 г.[387]