Великая русская революция, 1905–1921

Крестьянская революция не ограничивалась словами[453]. Весной, в ожидании обещанного Временным правительством закона о земельной реформе, крестьяне – и мужчины, и женщины – устраивали шествия к усадьбам местных помещиков или к местным администрациям с требованиями снизить плату за аренду земли и установить «справедливые» цены на семенной фонд, скот и сельскохозяйственные орудия. Нередко крестьяне подкрепляли свои требования, потрясая вилами, топорами, лопатами, серпами, а порой и ружьями. В некоторых случаях угрозы перерастали в нападения на усадебные дома и захваты земли. С началом сева и косьбы в апреле и мае правительство продолжало призывать к терпению, указывая, что с переделом земли следует подождать до выборов в Учредительное собрание, поскольку лишь оно будет вправе перераспределять собственность. Но большинство крестьян считало, что экономическая ситуация лишает их возможности ждать. Кроме того, они не ощущали за собой и моральной обязанности ждать, поскольку видели лишь один справедливый исход. И потому крестьянские общины начали захватывать то, в чем ощущали нужду и на что, по их мнению, имели право – согласно традиции и в качестве «свободных граждан», которыми они теперь стали. Этот этап крестьянской революции носил менее деструктивный и более преднамеренный характер. Толпы крестьян, как и в 1905–1907 гг., действовали с одобрения деревенских общин или новых крестьянских комитетов или собраний волостного уровня. По их воле земельная реформа начала проводиться стихийно, путем захвата и распашки частных, государственных и церковных земель, включая удаление межевых знаков, отделяющих земли, принадлежащие крестьянским общинам, от других земель, возвращение в состав общинных земель тех участков, которые были выделены крестьянам, вышедшим из общины в ходе предпринятых правительством после 1905 г. мер (столыпинская реформа) по созданию класса «крепких и трезвых» крестьян-землевладельцев, получивших в глазах большинства крестьян репутацию презренных «кулаков», и провозглашение всех лесов, лугов и прочих традиционных общинных угодий доступными для коллективного использования крестьянами. Помещики обращались к местным и верховным властям с бурными протестами против этих посягательств на право частной собственности. Но правительство мало что могло сделать для того, чтобы пресечь действия крестьян. В то же время крестьяне видели, что новому правительству не хватает ни воли, ни силы для того, чтобы удовлетворить их экономические требования. Можно даже сказать, что Временное правительство зарекомендовало себя на обширных просторах сельской России, согласно современному выражению, «несостоявшимся государством».

Еще большей неудачей, имевшей более серьезные последствия, являлась неспособность правительства принудить крестьян к производству и поставкам достаточного количества хлеба и других видов продовольствия для горожан, промышленных рабочих и войск, чье положение становилось все более отчаянным. Некоторые историки считают этот «продовольственный кризис» главной причиной краха Временного правительства. Как выразился Питер Гатрелл, «пропитание России» в военное время стало «ахиллесовой пятой» и царского, и Временного правительства (впоследствии эта проблема создаст угрозу и для большевиков). Временное правительство пыталось исправить ситуацию, преобразовав царский контроль над ценами в полноценную государственную монополию на владение запасами зерна и их распределением. Но эти попытки окончились провалом из-за административной слабости государства и коллапса на транспорте. Однако серьезную проблему создавали и действия крестьян, сокращавших посевные площади и не поставлявших свою продукцию на рынок. С точки зрения крестьян они поступали вполне разумно во время экономического кризиса. Нехватка промышленных товаров и высокие цены в сочетании с установленными правительством низкими ценами на зерно побуждали крестьян к тому, чтобы припрятывать зерно, вместо того чтобы продавать его (или сбывать его предлагавшим более высокую цену торговцам на черном рынке, что усиливало инфляцию). Или же выращивать ровно столько, сколько требовалось для прокорма своих семей. Кроме того, сокращение пахотных земель отчасти объяснялось нехваткой сельскохозяйственного оборудования, тягловых животных и наемных рабочих рук. То, что городская верхушка иногда принимала за непатриотическую крестьянскую «хлебную забастовку», крестьяне в большей мере делали ради выживания, а не в порядке выражения протеста[454].