Великая русская революция, 1905–1921

Солдатские жены поднимались на защиту своих «прав». Как индивидуально, так и коллективно они отправляли должностным лицам массу прошений и писем, в которых требовали выплаты пособий (во многих случаях запаздывавших или вовсе не полученных), их увеличения в соответствии с ростом цен и предоставления дополнительных льгот – налоговых и оплаты топлива и жилья, принятия государством мер к тому, чтобы сельская община не отнимала у них землю и не заставляла их платить повышенный налог, направления в деревню военнопленных в качестве сельскохозяйственных рабочих и предоставления их собственным мужьям отпуска на время жатвы. Тон этих обращений мог быть смиренным, в стиле традиционных прошений подчеркивающим беспомощность и отчаяние женщин: «Мы, женщины-крестьянки… остались одни как солдатки с маленькими детьми на руках еще с 1914 г., когда наши мужья были призваны на великую Всероссийскую войну защищать наше дорогое Отечество. По причине нашей крайней бедности мы не в состоянии содержать свои семьи» и «не в силах возделывать свою землю». Без помощи со стороны «многомилостливого» (традиционное обращение в воззваниях к власть имущим) комитета по призрению «нам придется умереть с голоду»[446]. Напротив, в других обращениях прочитывается не только осознание солдатскими женами своих юридических прав (соблюдения которых некоторые солдатки пытались добиться в суде), но и чувство правомочности своих требований и справедливости, оправдываемое не только их традиционным статусом жен и матерей, но и жертвами, принесенными ими на алтарь общенациональных усилий по обороне «святой матери России»[447].

Женщины не ограничивались словами мольбы или протестами. Солдатские жены играли ведущую роль во вспыхнувших во многих русских городах «голодных бунтах», известных также как «погромы» и «бабьи бунты». Толпы солдаток громили магазины и рыночные прилавки, чьи владельцы, по их мнению, чрезмерно завышали цены, и тем самым неявно выдвигали требование о необходимости экономики с честной деловой практикой. В качестве типичного примера можно сослаться на события, произошедшие в 1915 г. в одном из городов Пермской губернии. Около 200 солдаток из близлежащих деревень, прибывшие в город ради получения причитавшихся им пособий, завели речь о высоких ценах. В итоге женщины стали ходить от лавки к лавке, требуя от продавцов, чтобы те снизили свои цены до уровня, который, по мнению женщин, был «справедливым». Если продавец отказывался (как поначалу поступало большинство), женщины начинали расхватывать мешки с мукой и другие продукты питания, в итоге вынуждая хозяина лавки снизить цену. Иногда женщины не ограничивались одними угрозами расхищения товаров как способом навязать справедливые цены: они просто присваивали необходимые им продукты и делили их между собой. Протесты солдатских жен могли носить деструктивный и карательный характер: они разносили магазины и переворачивали прилавки тех продавцов, которые им не подчинялись. Если вмешивалась полиция, женщины нередко отбивались от нее граблями, палками, камнями и кулаками. Солдатки неоднократно повторяли, что «имеют право на справедливость». И не только как женщины, подлежащие защите со стороны патриархального общества и государства, и не только как матери, но и как жены мужчин, сражающихся за свою страну, и тем самым вносящие свой женский вклад. Крестьянские жены полагали, что правительство не выполнило своих обязательств и даже встало на сторону «спекулянтов». Их типичная точка зрения, вкратце изложенная в докладе губернатора Московской губернии, составленном в ноябре 1916 г., заключалась в том, что «наших мужей и сыновей убивают на фронте, а здесь, в тылу, хотят расправиться с нами посредством голода». Как отмечает Энджел в работе, посвященной этим бунтам, охватившая русское общество поляризация, разделившая его на «нас» и «их», стала для солдатских жен «вопросом жизни и смерти»[448].

Революция в деревне: коллективный портрет