Великая русская революция, 1905–1921

Революции в деревенской политике сопутствовала и земельная революция. Как указывают историки, «представления крестьян о воле означали свободу деревни от всех внешних сил – особенно царского государства и дворян-землевладельцев – и право крестьян самим управлять своей жизнью в соответствии с их нравственными нормами»[458]. Эта аргументация по большей части верна, хотя она недооценивает то, что крестьянские общины продолжали требовать реальной поддержки от царского правительства, а затем и от «рабоче-крестьянского» государства. В любом случае вопрос о том, каким образом крестьяне хотели «управлять своей жизнью», требует более тщательного рассмотрения. Главным авторитетом в деревне оставалась крестьянская община и ее сходы. Более того, их власть росла по мере развала учреждений царского государства на селе. Но в те времена оспаривались любые каноны. Против правления сельских старейшин выступали молодые, крестьяне, имевшие опыт работы в городе или в промышленности, и особенно крестьяне-солдаты, прибывшие домой на побывку или дезертировавшие, воспользовавшись расстройством политической и военной системы – причем не только для того, чтобы сбежать с войны, но и для того, чтобы тоже принять участие в земельной революции. От старейшин требовали дать доступ на сходы всей деревне, включая молодежь, вернувшихся с фронта солдат, «сельскую интеллигенцию» (особенно школьных учителей) и (в гораздо меньшей степени) женщин. Авторитету самой деревенской общины бросали вызов всевозможные новые крестьянские «комитеты» и «собрания», тон в которых по большей части задавали молодые люди. На волостном уровне эти новые организации все активнее выполняли роль местных властей – в частности, санкционируя захват земли. После Октября революция в сельской политике углубилась, но в то же время становилась и более беспорядочной – как говорили многие, «анархической» – по мере того как советское правительство насаждало новые институты сельской «демократии»: советы сельского и волостного уровня, «комитеты бедноты» (комбеды), ячейки большевистской партии, отделения ЧК и немногочисленные первые колхозы. Опять же, в этих новых политических институтах преобладала молодежь. Случавшиеся изредка акты насилия против советских органов и представителей в деревне, в большинстве своем связанные с землей и сельскохозяйственной продукцией, но в то же время и с такими вопросами из гуманитарной сферы, как преследования духовенства, напоминали новому режиму о том, что крестьяне в лучшем случае были амбивалентными сторонниками его революционных идей.

Наплыв крестьянских петиций, писем и обращений, продолжавшийся и после Октября, указывает на противоречивость взглядов крестьян. Многие крестьяне как будто бы с надеждой смотрели на советскую власть как на мощный механизм, который позволит ликвидировать старое, сокрушить «врагов народа», восстановить экономику, подавить преступность и создать «справедливое» общество, свободное от бедности, долгов, невежества и унижений. Но в то же время крестьян возмущало стороннее вмешательство в местные дела. А будучи обиженными, крестьяне знали, как выразить свое возмущение не только словом, но и делом. Как выразился один крестьянин в письме вождям большевиков в январе 1918 г. (еще до того, как крестьяне в годы Гражданской войны ощутили на себе всю мощь государственного насилия и принуждения). Новые правители были не более чем «грабители, насильники, разорители, узурпаторы, угнетатели матушки России» (и это еще вежливые слова по сравнению с тем, что писали другие), виновные в том, что люди «голодны [и] холодны», в удушении свободы и в разжигании «пожара», который охватил всю русскую нацию[459].

Женский взгляд