Великая русская революция, 1905–1921

Большевики, захватив в октябре власть, немедленно узаконили захват земли крестьянами, аннулировали права помещиков на землю и рекомендовали будущему Учредительному собранию навсегда отменить «право частной собственности на землю» (из «Декрета о земле», принятого 26 октября на Съезде Советов). Как признавал Ленин в выступлении на съезде, это была программа партии эсеров, но «не все ли равно», – спрашивал он, – кем написаны эти слова, поскольку именно это крестьяне осуществили своими силами, а «как демократическое правительство, мы не можем обойти постановление народных низов». Вместе с тем – в конце концов, Ленин никогда не делал, как он выражался, «фетиш» из демократии и даже из требований, выражавшихся народными низами, так как у них могла отсутствовать полноценная «сознательность», – он ясно дал понять, что одобрение крестьянской революции большевиками не является их окончательным словом. Крестьяне вместе с правительством на практике поймут, какой путь является наилучшим: «Жизнь – лучший учитель, – отметил Ленин, но лукаво добавил к этому: – Мы верим, что крестьянство само лучше нас сумеет правильно, так, как надо, разрешить вопрос»[455]. В том же случае, если бы крестьяне решили вопрос неправильно – а давнее марксистское недоверие к крестьянству как к мелкобуржуазному элементу дает нам основания подозревать, что ленинская «вера» в лучшем случае была временной, – вожди большевиков были более чем готовы к тому, чтобы новая партия-государство сделала все, что будет нужно.

Гражданская война в 1918 г., привела к росту трений между режимом и крестьянскими общинами.

Осажденному государству требовалось решить проблему с продовольствием, с октября лишь обострившуюся. Более того, она серьезно подрывала всю экономику, так как рабочие почти ежедневно уходили с заводов, чтобы путем обмена добывать у крестьян продукты. Большевики отлично помнили неудачи прежних властей на этом фронте. Поэтому они начали «битву за хлеб», в ходе которой вооруженные отряды рабочих и коммунистов отправлялись в села, чтобы заставить крестьян продавать зерно по фиксированным низким ценам и силой отбирать «излишки» зерна у «укрывателей-кулаков» и «спекулянтов». Исходя из убеждения в существовании класса бедных крестьян, готовых развязать классовую войну против сельской кулацкой буржуазии, они мобилизовали «комитеты бедноты» (комбеды) для участия в изъятии зерна у их более зажиточных соседей (хотя комбеды часто состояли не из мелких земельных собственников, а из безземельных батраков или сельских ремесленников). В 1919 г. эта импровизированная система насильственных реквизиций была заменена более упорядоченным, но все равно принудительным изъятием хлеба и прочих продуктов, также осуществлявшимся вооруженными отрядами. Комбеды, заслужившие всеобщую ненависть, были распущены по причине их неэффективности. Как резюмировал политику этого «отступления» историк Ларе Ли, большевики «старались не раздражать крестьян сильнее, чем было необходимо», в то же время все равно отбирая у крестьян больше того, что они могли позволить себе отдать[456]. В ответ на эти силовые меры крестьянские общины прятали зерно и запасы продовольствия, еще больше сокращали объемы производства, обращались с жалобами к вышестоящим властям (в надежде на то, что, может быть, местные власти с чрезмерным рвением выполняли спущенные им приказы) и периодически нападали на продотряды[457].